— А чего нервничать? В себе я уверен на двести процентов, — пожав плечами, ответил я, и капли тут же скатились по дождевику. — За вас спокоен. Кто должен сдать, сдаст. Остальные меня не сильно волнуют или не волнуют вообще. А даже если на отлично не сдаст никто — какая разница? Хуже не будет.

— Какой-то экстремальный пофигизм, — проворчал Шебутнов не слишком довольно.

— Это называется «просветление и принятие судьбы». Что, кстати, совершенно не значит, что не нужно выкладываться на двести процентов, — усмехнулся я, медленно разминая суставы. — Хэй! Передайте всем! После входа в зал — размяться, а то на холоде мышцы могут задубеть.

— Хорошо бы, чтобы нам не пришлось торчать тут весь день, — проговорил Леха, и вот тут я с ним был полностью согласен. Даже в присутствии шпиков Меньшиков вполне мог устроить нам подлянку и поменять расписание внутри групп так, чтобы мы проторчали на морозе не меньше пяти часов. И тогда уже ни о какой победе речи идти не будет. Организм — штука нежная, это я могу греться, изнутри гоняя прану по меридианам, остальным такой фокус недоступен.

— Надо горячий чай организовать, — поморщившись, сказал я.

— Ага, с медом, — согласно кивнул Леха, непроизвольно поежившись. — Мне сбегать? Договорюсь…

— Нет. Пошли кого-нибудь. Кто у нас с третьего вменяемый еще остался после гулянки? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

Самые мои худшие опасения оправдались, нас и в самом деле держали на улице до вечера. Но и мы в долгу не остались, обед у нас прошел по расписанию, с обилием горячего. И хотя все не раз сбегали в туалет, после такого это куда лучше, чем замерзнуть. Но уже к часу меня начал беспокоить совсем другой вопрос — а с кем мы сражаться будем? Все больше групп и потоков проходило мимо, сдав экзамен, но мы оставались на месте.

— Чую подставу, старшой, — мрачно проговорил Леха.

— Твое чутье тебя не подводит, — кивнул я, прикидывая возможные расклады. — Похоже, нас постараются свести друг с другом. Паршивый вариант.

— Друг с другом? — глаза Шебутнова на мгновение расширились, а потом резко сузились, когда он начал смотреть на одногруппников. — Получается, сдаст на отлично меньше трети? А треть вообще вчистую сольет.

— Верно. И это только если будет всего три раунда. Если заставят проводить четыре или пять, вообще только двадцать процентов. Остальные пятерки не получат, как ни старайся, — проговорил я, прикидывая в уме варианты. — ТУФ, собрались!

— В чем дело, старшой? — начали подтягиваться учащиеся, и через минуту меня окружала плотная толпа. Я коротко обрисовал ситуацию и варианты. Сражение внутри групп, с теми семьюдесятью пятью учениками, что были, — очень сомнительное занятие, но нам пришлось решать, как выйти из этой ситуации.