— Проканало? — ошалело спросил Леха. — Старшой. Мы реально это сделали?
— Ты ори громче, тогда точно спалимся, — зло буркнул я, но не смог долго сдержать улыбки. Черт возьми, действительно получилось! Мы сдали все предварительные зачеты и экзамены, у нас есть ведомости с допуском ко всем экзаменам. У всех нас! Группы «Т»-«У»-«Ф» впервые вступают в экзаменационную гонку!
А еще я вечером встречаюсь с Ангелиной…
И даже маячившая угроза смерти лишь немного портила настроение.
Глава 26
— Иванов! — услышал я знакомый крик и невольно вжал голову в плечи. Не успел я выйти из учебного корпуса, сдав все ведомости, как меня нагнал преподавательский гнев. И приподнятое настроение мгновенно испортилось. Пришлось даже несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, возвращаясь в норму.
— Ваше благородие, вы что-то хотели? — сухо спросил я, повернувшись к нависающему надо мной Гаубицеву. От него снова несло спиртным, но в этот раз не так сильно, как вчера, хотя еще не вечер, никто не помешает ему нажраться в говно. До синих чертиков или розовых мышей.
— Следуй за мной, — приказал Михаил Иванович и быстрым шагом направился по коридору. Мне оставалось только пожать плечами и махнуть Лехе, чтобы тот продолжил заниматься нашими запланированными делами. Правда, ушли мы не то чтобы далеко, до первого свободного кабинета. Учитель схватил меня за рукав и буквально запихнул внутрь, захлопнув дверь следом.
— И к чему такая истерика, ваше благородие? — поправляя пиджак, спросил я.
— Истерика? — зло спросил Гаубицев, тяжело дыша. — Что ты со мной сделал?
— Избавил от боли, — пожал я плечами. — Эффект, безусловно, временный, но уж как смог. Вы недовольны?
— Доволен ли я? — оскалился Гаубицев, изобразив нечто среднее между улыбкой и разинутой волчьей пастью. — Думаешь, я не сообразил, что это все твои проделки?
— Понятия не имею, о чем вы, — ровно ответил я.
— Не строй из себя невинность, щенок! — грохнул кулаком по столу Гаубицев. — А я-то думал, что с ума схожу. Будто мне кажется все. Ты! Ты меня до такого состояния довел! Щупал меня, пока я в бреду валялся. А потом мне водка мила быть перестала. Ни вкуса, ни запаха. Словно воду хлестал!
— Кажется, вы переборщили и ухлестались, — стараясь сдерживаться, проговорил я. — У вас уже белая горячка началась.
— И я так вначале подумал, — усмехаясь, проговорил преподаватель. — А сегодня очнулся — рука не болит. Не чувствует ничего, но и не болит. И знаешь, я даже вначале подумал — как хорошо! Отпустило. Боль, эта постоянная ноющая боль ушла! А потом вспомнил все, что произошло, и двинул к доктору… и знаешь, что он мне сказал?