— И как ты меня углядел? — спросил Василий, присев так, чтобы его было не видно с дороги. — Как оно, Сашка, твое ничего?
Глава 11
— Как устроился? — поинтересовался денщик, убедившись, что остальные ушли.
— Как видишь, среди худших, — усмехнувшись, ответил я, стараясь не оборачиваться на дорогу. — Засунули в самую жопу непонятно за что.
— Как ты выражаешься, твое сиятельство. Будто сапожник из черных, — покачал головой Василий, пряча улыбку. — Есть догадки, с чего так? Парни с тобой вроде нормальные, все добровольно на пробежку вышли.
— Да тут все через одно место, — ответил я, едва сдержав ругательство. — Почему мы здесь встречаемся, а не на занятиях? Не смогли устроить?
— Всего два дня прошло, так что нет. К тому же один из сослуживцев, оставшихся в училище, посоветовал мне пока не светиться, — сказал денщик. — Меньшиковы раньше пользовались большой поддержкой со стороны императрицы, и сейчас у них хватает проблем, так что они бдят пуще прежнего. Чужих не пускают.
— И что ты собираешься делать? — удивленно спросил я. — Сидеть в лесу?
— Не вижу в этом ничего дурного, — усмехнулся Василий. — Свежий воздух, птички, опять же…
— Ты вроде говорил, что сам из Суворовского, — заметил я, переключившись на другую тему. — Мы будто в развалинах живем, даже двери нет. Препод — алкаш жуткий и один на все предметы. Тут всегда такие проблемы были?
— Я из военных, — немного помявшись, ответил Василий. — Так что понятия не имею, как в черных группах. У нас всегда считали, что в «туф» попадают только тупые, уроды и фигляры. Дети крепостных и преступников. А те, кто попал случайно, быстро переводятся в лучшие группы.
— А были поводы так считать? — поинтересовался я.
— Конечно. Мне было не до того, чтобы по сторонам глазеть, но экзамены все на свое место расставляют. Если на первом еще переводы частые, да и соперники в поединках хороши, то уже на втором — пара человек, не больше. Ну а к концу года разрыв такой, что о «туфе» можно и не вспоминать вовсе, — отмахнулся денщик. — Тяжелые, но мягкие, одно слово — «туф». Вроде и не песок, но и не камень.
— А если я тебе скажу, что их специально в такое положение поставили? — прищурившись, спросил я.
— Зачем? — нахмурившись, проговорил Василий. — Да и с чего вдруг?
— Смотри сам — здание старое, сквозняки и плесень, гигиену поддерживать тяжело. Душ один на этаж, и это при интенсивных тренировках, — начал перечислять я. — Еда отвратная, количество мяса минимально и на всех не хватает, про витамины я уж молчу. Преподаватель, еще раз, один, и тот алкаш — готовиться по всем предметам придется самим. В таких условиях вывезут только по-настоящему упертые.