— И теперь вы считаете, что релейщики придут мстить? — Лесник достал самокрутку из портсигара, но закуривать не стал.

— Нет. Почему мстить? Наказывать, — пожал плечами директор. Причем, сделал это так безразлично, что Захару даже стало страшно.

— Да… Дела… — протянул лесник. — И как думаете этот вопрос решать?

— Не знаю, — честно признался Павел Евсеевич. — Раньше мы всегда собирали норму. И никогда не думали, что не получится это сделать.

— М-да. И как вы думаете, когда они придут?

— Днем, скорее всего. Они не станут долго тянуть. Но и с утра ждать их не стоит. Они знают, что мы никуда не денемся.

— Ясно. Значит, времени немного есть. Юля. Отправляйся спать. А мы с Евсееичем пошушукаемся немного.

— Не надо ей сейчас никуда отправляться. Пусть тут спит.

Директор встал, кивком головы предложил Захару сделать то же самое. Потом натянул висевший до этого вдоль одной из стен тросик, и задвинул ширму. Теперь места визуально стало еще меньше — драная мешковина поделила и без того небольшую каморку практически напополам. Зато девушка могла спокойно спать. Отпускать ее в общую часть убежища и правда было боязно. Захар не знал почему, но он чувствовал ответственность за дальнейшую судьбу девушки. Мы в ответе за тех, кого приручили, да.

Юля немного повозилась за ширмой, и наступила тишина — измотанная переживаниями, девушка уснула мгновенно. Захар повернулся к директору.

— У вас есть карта города, Павел Евсеевич?

На то, что наступило утро, в убежище не указывало ничего. Точно так же потрескивало пламя в бочках, тусклым светом разгоняя мрак, так же слегка першило в горле от чада, полностью вытянуть который вентиляторы были не в силах без внешнего привода.

И точно так же множество пар глаз смотрели на Захара с Юлей, которые сейчас стояли в тени большой брезентовой палатки, установленной у дальней стены зала. Это было привычное место для собраний, и поместились все. Еще и для выступления место осталось — чистый пятачок пять на пять метров.

Павел Евсеевич вышел на центр импровизированной площади, прокашлялся и заговорил:

— Итак, на повестке дня у нас один вопрос. Один — но глобальный. Я не буду скрывать: мы на пороге войны с релейным заводом. Чем эта война закончится — думаю, понятно без пояснений.

Толпа зашумела. Директор поднял руку, требуя тишины. Люди успокоились не сразу.

— Мы можем избежать этой войны, отдав людям с релейного Юлю и выдав убийцу их товарищей. — На этот раз шум был, скорее, одобрительным. — А можем… уйти.

Последнее слово, сказанное директором, будто повисло в воздухе среди внезапно наступившей полной тишины. Несколько секунд было так тихо, что Захар услышал, как у кого-то тикают часы.