Седой тронул ручки управления, выводя машину на мост. Здесь он всегда ускорялся. До войны сооружение поддерживали в относительном порядке, но времени, времени-то сколько прошло. Время — оно бетон крошит, факт. Потому лучше поскорее проскочить. А там уже и до школы совсем немного останется. Механик-водитель улыбнулся и в предвкушении закусил губу.

Твою мать! А это еще что?

Сквозь триплекс он успел заметить несколько ржавых кузовов, преградивших выезд с моста. Еще утром, когда они катались тут в поисках беглецов, этого не было. Не успев додумать мысль, он ударил по тормозам. В теории, гнилые остовы машин для бронетранспортера серьезной преградой не были, но на практике… Пусть лучше мужики посмотрят, чего там сначала. Еще не хватало машину угробить.

Пропахав колею в снегу, броневик остановился, слегка развернувшись боком. Седой повернулся было в десантный отсек, попросить бойцов посмотреть, что там на улице, когда раздался звонкий удар о броню. Что-то зазвенело, а в следующую секунду из вентиляционного отверстия внутрь машины рванулось пламя.

* * *

БТР релейщиков ожидаемо притормозил перед баррикадой, наспех сооруженной добровольцами под руководством Захара. В число добровольцев ожидаемо вошли трое воспитанников Ферзя и, что было для лесника несколько неожиданно, — Юля. Еще большей неожиданностью было для него то, что Пал Евсеич против этого не возражал. Девушка заслужила себе крепкую репутацию в убежище, а по подготовке она, с самого детства ходившая в поиск вместе с дядей и крепко впитавшая его науку, молодых парней даже в чем-то превосходила. Конечно, пришлось повозиться, пока при помощи импровизированных рычагов и блоков удалось перетащить и составить в ряд прогнившие легковушки, но они успели. И успели вовремя. Едва они закончили, как послышался знакомый рокот мотора. Захар скомандовал своему воинству занять позиции, и сам залег на заранее присмотренном месте.

Вот машина показалась на мосту и резко затормозила у баррикады. Не дожидаясь, пока кто-то покажется из десантного отделения, Захар выхватил зажигалку, поднес пламя к фитилю и резко выпрямился.

— Давай! — гаркнул он во всю мощь легких.

С четырех сторон в броневик полетели бутылки с зажигательной смесью, изготовленной из остатков полувыдохшегося керосина и накрошенного в бутылки пенопласта. Пенопласт был сырой, но Захар решил, что при той температуре, которая должна выделиться при горении, это не будет иметь никакого значения.

Так и вышло.

Мимо не пролетела ни одна бутылка из восьми, и через секунду броневик окутало пламя. Расплавившийся при высокой температуре пенопласт, растекся по броне и играл сейчас роль напалма. Жидкое пламя прорвалось в вентиляционные отверстия машины, и изнутри донеслись дикие крики.