Стараясь гнать от себя подобные мысли, он начал медленно спускаться с холма. Вчера он специально подгадал по времени, чтобы на ночь остановиться неподалеку от города, а с утра за часик неспешно добраться до окраины. Ну, вот не хотелось ему с наскоку ночевать в городе, хоть ты тресни. Зато теперь его ждало увлекательнейшее занятие — шопинг.

За последние несколько дней одежда Захара окончательно пришла в негодность. Тулуп, стоически перенеся испытания, для которых он создан явно не был, сейчас просто рассыпался. Зайчатина опротивела во всех видах, самопальные боеприпасы доверия не внушали. Ко всему, еще он вчера сломал лыжу, что значительно замедлило его продвижение. Выход был только один — отправиться по магазинам. Ну, собственно, за тем он сюда и направлялся.

Сугробы на улицах, где их не сдувало ветром, достигали окон второго, а кое-где — и третьего этажа. Там, где с пустырей дуло, как из аэродинамической трубы, снега не было и было видно потрескавшийся асфальт. В домах кое-где провалились крыши. Редкие не занесенные снегом автомобили, попадающиеся по дороге, покрылись ржавчиной, резина покрышек сгнила и будто бы вросла в асфальт. Происходи дело где-нибудь в средней полосе, город наверняка бы уже превратился в джунгли. Так что в холоде тоже есть позитивные моменты.

Очень дико было идти по пустым улицам, в полной тишине, вдоль нетронутых магазинов и домов с целыми окнами. Перебираться через сугробы, а на перпендикулярной улице ступать по практически чистому асфальту. Еще с холма Захар обратил внимание, что именно окраины пострадали больше. Заправка не просто полностью выгорела, но от нее, видимо, занялись еще несколько зданий. А какие-то дома, должно быть, сгорели просто по неосторожности, когда кто-то в спешке забыл выключить электроприборы. Центр же был нетронут. Покачивались на ветру распахнутые двери кинотеатра с сорванным противовесом, ветер нес по тротуару обрывок газеты. Захар аж поежился, настолько бездушным и враждебным казался сейчас город. Город… Он усмехнулся.

Городом поселок с блещущим оригинальностью названием Золотое-1 не называли только те, кто находился здесь первые пятнадцать минут. Для основной публики, как проживающей здесь, так и приезжающей сюда за припасами, это был Город. Да, именно так, с большой буквы. Когда большая часть жизни проходит в бараках, когда интернет — недосягаемая роскошь, а из связи — спутниковый телефон у бригадира участка, и звонить по нему можно только в случае крайней необходимости — в случае стихийного бедствия или, когда нужно заказать не два, а три ящика водки завхозу, отправившемуся к очагу цивилизации пополнять припасы, — тогда даже пять пятиэтажек в одном месте будешь называть городом. В Золотом же их было аж тридцать. И даже одна девятиэтажка. Чем не город?