Вот впереди снова мелькнула маленькая фигурка, Захар прибавил и успел рассмотреть, как она забежала в раззявленную пасть подъезда. Через секунду он уже сам влетал в дверной проем. Запнувшись за порог, едва не упал. С трудом удержав равновесие, он услышал, как где-то впереди хлопнула дверь. Подъезд оказался проходным! Собрав последние силы, Захар устремился вперед и, снова споткнувшись, всем весом врезался в дверь, открывавшуюся внутрь. Дверь не выдержала такого издевательства и с треском вылетела в морозную ночь.

— Да стой же ты! — Никакой реакции.

Через дорогу, напротив, возвышалась громада недостроенной пятиэтажки. Захар увидел, как что-то на секунду заслонило свет в одном из оконных проемов первого этажа. Он с ревом кинулся следом. С ходу запрыгнул в окно, ломанулся вперед, выскочил из квартиры и понесся по недостроенному коридору. Строительный мусор мешался под ногами, и он, споткнувшись уже в который раз за последние пять минут, не смог-таки удержаться на ногах и всей своей немаленькой тушей распластался на обломках кирпича. Фонарик вылетел из руки и, жалобно звякнув разбитым стеклом, потух.

— Твою мать! — в сердцах выругавшись, Захар поднялся и, потирая ушибленное плечо и тяжело дыша, двинулся по коридору.

С улицы снова донесся всхлип.

— Да чего же ты убегаешь?

Он высунулся в зияющую дыру и огляделся. Как назло именно этот момент луна выбрала, чтобы спрятаться за облаком. Все погрузилось во мглу, едва-едва разбавляемую слабым отсветом снега. Захар зло сплюнул на пол и, тяжело спрыгнув в сугроб, упрямо пошел вперед.

— Никуда от меня не денешься — поймаю. А поймаю — так уши надеру — мало не покажется, — бурчал себе под нос Захар, пытаясь отдышаться.

Девчонка могла убежать только на этот пустырь, с темнеющими то тут, то там валунами. Слева недостроенное здание загибалось уродливой буквой «г», а справа высились такие нагромождения строительного мусора, что для их преодоления потребовалось бы альпинистское снаряжение. Захар обо что-то споткнулся. Это что еще за булыжник?

Луна лениво выползла из-за тучи, и он прочитал:

«Матвеев Александр Леонидович. 1944–2009. Муж, отец, дед. Покойся с миром».

С отшлифованного камня на Захара молчаливо взирал улыбчивый старик. И тут Захара пробрало.

Какая девочка ночью посреди города, который уже восемь лет, как мертв? Откуда ей взяться тут? Да ей лет меньше, чем этот город пустой стоит! Но… Но что это тогда?

Где-то в стороне прозвенел мелодичный детский смех. Как будто пригоршню монет рассыпали на мостовой. Захар резко повернулся на звук, мысленно проклиная себя за то, что так и не вооружился, но сожалеть было поздно. Быстрая, как молния, маленькая фигурка уже была рядом с ним. Миг — и стодесятикилограммовая туша лесника, получив мощнейший удар, сбивший дыхание, летит, сшибая оградки и могильные камни. Приземлился он метрах в пяти от места старта, пребольно впечатавшись спиной в основание какого-то памятника. Удар о гранит не добавил ясности сознания, но он был готов поклясться, что маленькая фигурка, через секунду уже сидящая у него на груди, преодолела это расстояние одним прыжком. Ухватившись тоненькими ручками за горловину анорака, маленькое чудовище несколько раз приложило Захара о памятник. В глазах поплыло, и он обмяк, практически утратив способность сопротивляться. Мелкие, но даже на вид очень острые зубы блеснули в неестественно широко распахнутой пасти. В последний момент он каким-то чудом сумел увернуться и подставить вместо беззащитной шеи плечо. Ночная тварь с визгом вгрызлась в подставленную конечность, и от острой боли, пронзившей руку, в голове у него прояснилось.