Лесник мотнул головой и сморщился от боли. Мысли путались и куда-то убегали. Как будто не проснулся до конца и вот-вот назад в сон провалится.

— Ты в надежном месте, сын мой. Здесь тебе ничего не угрожает. Зовут меня отец Сергий, тебя же я подобрал на улице. В беспамятстве был ты. Принес, отогрел. Рану обработал. Кто тебя так это?

— Сам не знаю. — Почему-то Захару не хотелось пока посвящать священника во все перипетии своих похождений. — Прыгнуло что-то в лесу, впилось. Насилу отбился.

— Да, много странного появилось после Дня Судного. Разверзлись врата Ада, и Порождения Тьмы заполонили Землю. Пока их мало, но больше становится год от года. И становятся они сильнее. Тебе повезло. Но давай же посмотрим рану твою. Пора сменить повязку.

Захар аж припух. Не, ну все священники немного не от мира сего, но это — явный перебор. По ходу, дядя совсем шизанулся. Да уж. Только двинутого священника ему и не хватало для полного счастья. Хотя… Двадцать лет в безлюдном городе. И как он выжил вообще?

Тем временем священник зашел в комнату, зажег керосиновую лампу, стоящую на тумбочке в голове кровати, вышел и вернулся через секунду с тазиком, полным воды, и охапкой чистых тряпок. Сноровисто размотал бинт, аккуратно снял тампон и взглянул на рану.

Захар покосился на плечо. Зашито. Отлично! А если там инфекция? Он глянул на священника и спросил:

— Сколько я здесь?

— Четыре дня уже. Все в бреду метался, Аню какую-то звал. Жена?

— Жена, — задумчиво протянул Захар. Четыре дня. Ага. — А рану вы когда зашили?

— Об инфекции беспокоишься? Правильно. Вчера вечером зашил. Плохая рана, заражение внутрь проникло все-таки. Но ты ее вовремя обработал, иначе было бы хуже. Ты в медицине смыслишь, вижу? Как звать-то тебя?

— Немного смыслю. Звать Захаром. — Он решил, что дальше угрюмо молчать будет невежливо. В конце концов, он этому попу жизнью обязан, получается. Не от сепсиса, так от мороза на улице точно загнулся бы.

— И как же ты тут оказался? Как выжил-то в День Гнева Божьего?

День гнева, о как! Захар сдержал смешок. Ну, пусть день гнева будет.

— Я лесником работал в «Туколони». Там гнев не столь страшен был, как здесь. А что с поселком стало, отец Сергей? — Старорусское «Сергий» сразу неприятно резануло слух, и он переиначил имя на более привычный лад. Священник, вроде, не обиделся. — Поселок пустой, ни души, а все целое. Как так?

— Услышали они в День Гнева зов Сатаны и взбесились все. Плохой поселок был. Грех алчности обуял всех. Вот и выбрал лукавый его для дел своих темных. Много душ получил он в день тот. Убились все.