— Что значит, убились?

— Да то и значит.

Тут и рассказал священник про ущелье, заваленное трупами. Про затоптанных и задавленных, чьи трупы на дороге валялись.

Захар вспомнил свое видение. Выходит, так все и было? Не бред это? Проводили-таки китайцы здесь свой эксперимент? Но откуда он об этом узнал? Ведь впечатление сложилось, будто он фильм смотрел. Ну, или сон. Как? Он вспомнил свои сны, в которых приходила к нему Аня, чтобы предупредить его, вспомнил свое чудесное спасение возле бункера. Ведь если бы он остался там тогда, погиб бы от взрыва, сто процентов погиб бы. На этом фоне видение уже не казалось таким странным. Так что с ним произошло? И что тому виной? Радиация? Или действительно, высшие силы какие-то?

— А вы как спаслись, отец?

— Я в отъезде был в это время. На дальнем прииске бригадир помирал, не хотел отходить, не исповедавшись. А когда вернулся — увидел пустой город. Потом только нашел я место, откуда грешники в ад отправились. А позже понял, что для всей земли День Гнева наступил. Не стал Господь в этот раз ни казней Египетских насылать, ни воду на землю низвергать, ни огнем жечь созданий своих неумных. Не отправлял он и архангелов своих, чтобы они карающей дланью вразумили грешников. Он лишь дозволил людям довершить то, к чему шли они. Разум человеческий, то, что возвысило человека над другими твореньями Его, то стало проклятьем. И мрак, и хлад стояли над землей, и стоны искалеченных земель доносились отовсюду. Лишь праведники одни жить остались, и лишь от них зависит теперь, возродится ли вновь род человеческий, либо же сгинет бесследно во времен пучине.

Праведники? Захар про себя ухмыльнулся. Ага. А он — самый яркий их представитель. Образец праведности, туды его в качель. Священник явно был не в себе, но спорить Захар с ним не стал. А то нарвется еще на лекцию из молитв, притч и описания деяний всех святых. Нет уж, увольте. Это без него. Тем более, веки потяжелели, глаза закрываются, а перина так и тянет откинуться, утонуть в ней, закрыть глаза и ни о чем не думать. Ни о наступившем апокалипсисе, ни об испытаниях китайских спутников, ни о сбрендивших священниках. Будто сквозь туман донесся до него голос священника.

— Ты спи, набирайся сил, правильно. А то вон как исхудал. Яд еще долго выходить будет. Спи.

Когда Захар пришел в себя в следующий раз, первое, что он ощутил, был нечеловеческий голод. Священника поблизости не наблюдалось. Захар попытался встать с кровати и чуть не упал, успел ухватиться за спинку кровати. Только сейчас он понял, насколько же он ослаб. Пошатываясь и держась за стену, он двинулся к двери. Это было тяжело, и к выходу он добирался, держась за стену. Открыл дверь и оказался в следующей комнате.