Оглядевшись, я заметил, что оставшаяся в таверне почтенная публика уже заняла место в партере: кто распростершись под столом, кто свернувшись калачиком в углу. Отбросив ногой офицерскую шпагу подальше, я наклонился и быстро охлопал карманы поверженного врага. Что это у нас тут такое круглое, нож или кинжал? Мгновение — и я вытащил из камзола небольшую складную подзорную трубу. Пригодится, решил я, спрятав находку в собственный карман.

— Уходим! — несколько солдатиков уже начали шевелиться, а на втором этаже таверны, где, по обычаю, располагались сдаваемые внаем комнаты, послышались сонные голоса и шаги.

Ночь выдалась практически безлунной — тонкий убывающий серп почти не давал света, потому дорога под копытами наших лошадей лишь угадывалась, а стоявшие по обочинам деревья и вовсе выглядели черными силуэтами на фоне усыпанного звездами неба.

— Ну как поездка? — ехидно осведомился я, догнав скакавшую впереди Отру. — Удалось собрать ценную информацию?

Девица не удостоила меня ответа, задрав голову, не то демонстрируя гордость и высокомерие, не то пытаясь унять все еще текущую из расквашенного носа кровь.

— Давай-ка договоримся, — продолжил я, — либо дальше мы действуем вместе, либо можешь прямо сейчас возвращаться к своим обожателям. Они там тебя ждут с нетерпением.

Отра молча пришпорила свою лошадку. Интересно, молчание — это знак согласия?

Аквилия с Кастором, как мы и условились, дожидались нас в доме, но спать не ложились. Это и хорошо: оставаться в деревне дальше было опасно, и, навьючив на лошадей седельные сумки, мы выехали в ночь, стараясь держаться подальше от дороги. Я шагал впереди, ведя коня в поводу и разведывая путь, остальные двигались следом.

Мы пересекли нескошенный луг, перебрались через мелкий ручей, из которого напились сами и напоили лошадей, а затем наткнулись на узкую тропу, ведущую сквозь перелесок. По ней можно было ехать верхом, не опасаясь, что кони переломают ноги. В темных кронах ухали филины, им вторили зловещим хохотом другие ночные птицы, а издалека то и дело доносился протяжный волчий вой.

Под утро сгустился туман, а травы и листья на деревьях покрылись крупной росой. Тропа вывела нас на вершину поросшего кустарником холма, с которого открывался вид на долину, украшенную яркими пятнами костров. По всему выходило, что именно тут и пролегла линия соприкосновения двух враждующих армий. На этом холме мы решили сделать привал, привязав коней чуть поодаль, в перелеске.

С восходом солнца туман рассеялся, но вместо него над землей поднялись клубы густого порохового дыма: королевская артиллерия начала обстрел позиций мятежников. Подзорная труба оказалась как нельзя кстати: она позволяла разглядеть поле брани в мельчайших подробностях. Густой кустарник и высокий травостой отлично скрывали нас от посторонних глаз, нам же было хорошо видно все, что происходило внизу.