— Барон там же, на ферме, Дашенька. Руководит народом, там не всё так гладко… Да не пугайся ты так, милость моя, всё нормально! Пожар там, ветер утренний поднялся, как бы к Качканару не пошёл. Но… но видел я там такое… нет! — тут орк бахнул кулаком в ладонь, — Значит, всем спать, а там уже и поговорим.

— Мы как раз и собирались, — Дарья надула губы. Мол, опять с ней, как с маленькой.

— Даша, мои ребята поохраняют тебя сегодня, — воевода махнул за спину, — А ты уж, милость моя, отпусти сегодня Грецкого. Отдохнуть мальцу надо.

Ростовская вдруг округлила глаза, уставившись на меня так, будто видит в последний раз. Её серое лицо намекало, что она совсем никуда не хочет меня отпускать, но княжна всё же взяла себя в руки и, медленно кивнув, объявила:

— Борис, жду вас вечером, чтобы обсудить вашу дальнейшую службу.

Дарья скрылась в особняке, воевода с воинами последовали за ней. Платон Игнатьевич напоследок покосился на меня, как-то многозначительно хмыкнув, потом исчез в проёме.

Остались только я, да ухмыляющиеся вологжане. Ведьма тоже насмешливо сопела в яблоке рукояти за моей спиной:

—Ох, и дурень, ты зачем в себя княжну влюбил⁈ Ну и что ты будешь теперь делать с ней?

У меня аж лицо вытянулось от возмущения. То есть как это «я влюбил»⁈ Да я вообще ничего не делал!

—Вот именно. Ничего! — ответила ведьма на мои мысли.

— Ты, Грек, прав был, когда отправил нас доложиться воеводе, — сказал Денис, кидая мне поводья освободившейся лошади, — Они как раз в подвал и спустились, а там… Ну ты знаешь, что там было, так? Целых тел не найдёшь, только ровный слой по стенам, да, Лука?

Лукьян размашисто кивнул, и Денис, подождав, пока я запрыгну в седло и разверну лошадь, продолжил:

— И там ни тебя, ни нас, а остатки купцовой дружины по полям удирают… Воевода подумал, что нас всех и порешили в подвале, — тут ирокез вздохнул и махнул головой в сторону особняка, — Думаешь, чего он, воевода-то, такой?

— Ну да, странно мягкий и заботливый, я бы сказал…

Я умолчал о том, что мне даже страшно подумать, как он потом примется за меня всерьёз, после такой-то секундной слабости. Уж от княжеского телохранителя воевода будет требовать просто невозможного.

— Грек, тут ещё кое-что. Он же там и своих бойцов нашёл, кого пропавшими считал. Кого мёртвых, а кого вроде и живых, да таких, что целитель Аристарх только руками разводит. Чёрная волшба, говорит, душу из людей высосала, оставила кубышки безмозглые… Пульс есть, а жизни нет! Так, Лука?

— Воевода был злой, — буркнул Лукьян.

— Да… Платон Игнатьевич в такой ярости был, что кого живым из охраны да дружины купцовой там находил, на месте шеи сворачивал. Всадника по полю на своих двоих догнал, даже Лукьян видел. Мечом просто срубил засранца по пояснице, дальше только ноги поскакали, да руки на вожжах болтаются. — Денис скривился, — Еле остановили воеводу, успокоили, чтоб хоть кого допросить можно было. Ну и мы тут, кстати, подоспели.