— Девушку?

— Правда, она пока очень плоха, но я надеюсь, до похода поднимется на ноги. Она мне нужна, очень в волшбе разбирается.

— Ну, знаешь, Грецкий, — воевода почесал затылок, — Просьбы у тебя, конечно… Мы так-то тут все в волшбе разбираемся, иначе дружиной бы не были.

— Она… — я поджал губы, пытаясь придумать, как бы это подать так, чтобы…

—Скажи, как есть! — тут же оборвала мои мысли Велена, —Пусть попробует отказать!

Я едва сдержался, чтоб не улыбнуться, но со злым воеводой лучше было так не рисковать.

— Это ученица Велены.

Воевода открыл было рот, чтобы высказать мне всё, что он думает об этой затее, но так и застыл. Потом, очнувшись, прошёлся до свободного табурета и, тяжело ухнувшись на него, уставился на прогоревшие угли. Там, в пепле, ещё чудился жар, и отдельно танцующие хлопья жили своей жизнью.

— Лукьян, что за Велена, знаешь? — послышался шёпот Дениса.

Громила лишь пожал плечами.

— Так это вы её вытащили оттуда? — наконец, спросил воевода, махнув куда-то в сторону. Куда-то в сторону, где далеко-далеко находилась сгоревшая ферма купца Грустного.

Мы втроём кивнули.

— Лежачую и слабую, конечно же, в поход не возьмёшь, — воевода упёр локти в колени, положив подбородок на сомкнутые кулаки, — Да и разговор был только о двоих помощниках, Грецкий. Императорские указы это тебе не бумажки, на коленке исписанные.

— Я скажу барону Выш… кхм, нашему общему знакомому, что…

— Ха! — Платон Игнатьевич шлёпнул себя по колену, и вологжане уставились на него, — Вот прям взял ты его и высрал, знакомого нашего! Где ты его найдёшь⁈ Да даже если найдёшь, сам знаешь, что хрен ты подойдёшь средь бела дня. Я его не знаю, ты его не знаешь, и он нас не знает! Грецкий, ты сам видел, какие чудовища те, с кем мы сражаемся!

Денис и Лукьян посмотрел на меня в ожидании. Они уже поняли, что существует некая персона, имя которой нам называть никак нельзя, поэтому то, как мы беседовали, их начало забавлять.

Я сказал:

— Ну, тогда я двинусь к ещё одному знакомому, который знакомый нашего общего знакомого. И вот он передаст ему…

— Погоди, ты про того знакомого, который на речке живёт, и который разводит… — тут воевода едва не растопырил руки, чтобы показаться крылья, а потом с руганью шлёпнул себя по коленям, — Грецкий, твою мать эльфячью! Что за цирк у нас тут⁈

— У нас? — я прищурился, — Это у вас… эээ… и у нашего общего знакомого.

Платон Игнатьевич потёр лоб, а потом отмахнулся.

— Короче, сейчас бери этих двоих оболтусов, в дружине у них с сегодняшнего дня каникулы, — он сразу смерил «оболтусов» взглядом, чтобы у тех даже тень счастливой улыбки не проскользнула, — Кстати, это вас всех не освобождает от ежедневных лекций того идиота.