Из-за бланка, подтверждённого императорской печатью, это получался чуть ли не указ самого государя. По крайней мере, он имел такую силу.

Барон чуть не смял лист, но вовремя опомнился, понимая, что дворянин из маленького уральского городка не может комкать государственные бумаги на виду московского адвоката, который нет-нет, да бросал взгляды в эту сторону.

Иван Вячеславович прошипел:

— Дрянная девчонка, ты думаешь, что можешь играть со мной в такие игры?

— Нет, конечно, — Дарья подавила испуг, коснувшись поддерживающего взгляда Жлобиной в другом конце зала, — Но я предлагаю обмен.

— У меня дружина! Я легко могу обеспечить тебе защиту, — прошептал барон, помахав листком, — Тройная охрана вокруг твоих покоев! И больше никуда из дома до самого похода!

— Вы подписываете указ, а я не делаю запрос о финансовых делах, — не слушая барона, сказала княжна, повторяя заученную фразу и боясь, что сейчас она сдастся. Заплачет и убежит в свою комнату, заперевшись там, и оставит барона весело объяснять гостям, что «вот, мол, девичьи капризы, и как мне с ней быть⁈»

Барон будто опомнился. О финансовых делах он слегка забыл, но сдаваться так легко не собирался.

— Я могу назначить другого, — проговорил он, — Будет тебе телохранитель.

— Можете. А я могу отослать подозрение…

— Какое, к чертям ушастым, подозрение⁈ — барон готов был взорваться.

— Всего лишь изложу в письме то, что мне кажется, — Дарья стала загибать пальцы, — Три покушения, от которых меня спас Борис.

— Не произноси его имя в моём присутствии…

— А также ваше неуёмное желание обвинить его в чёрной волшбе. Но при этом вы заключаете сделку с его тётушкой, а значит, вы лично заинтересованы в давлении на госпожу Жлобину.

— Это она тебя надоумила, да?

Даша будто не услышала, идя до конца:

— И вы отказываетесь взять его телохранителем, хотя его рекомендовал сам воевода, которому я безоговорочно верю. И тут только две версии.

— Какие? — хмуро спросил барон, понимая, что ему придётся всё выслушать до конца.

— Первое — вы используете положение, чтобы надавить на герцогиню, и попросту пренебрегаете моей безопасностью. Или… — тут княжна глубоко вдохнула, — … вы сами заинтересованы, чтобы тем, кто охотится за мной, не помешал мой телохранитель. Чтобы я была беззащитна.

Демиденко теперь стоял, красный от гнева. Правда, орки в таком состоянии обычно были не красными, а скорее бурыми.

Барон прекрасно понимал, что будет, если он подпишет. Грецкий с этой бумажкой окажется недосягаем для него, имея право не подчиняться приказам и поступать так, как нужно, чтобы обезопасить княжну.