Всё это происходило в гнетущем молчании. Копаня Тяженич был серьёзнее, чем обычно, и я даже не осмеливался крутить головой, чтобы не испортить момент какой-нибудь мелочью.

Крыльцо насчитывало несколько десятков ступеней, все они были испещрены жёлтыми рунами, и я с некоторым опасением ступал по ним. Так-то глупо думать, что гномы устроили всё это только ради того, чтобы заманить меня в западню. Но я ничего не мог с собой поделать — просто помнил подвал с гномьей ловушкой, и тот хруст, с которым смяло бедняг, наступивших на подобные руны. Уж кто-кто, а гномы знали толк в смертельной волшбе.

У закрытых ворот стояли два гнома, одетых в жёлтые мантии, со странными головными уборами, чем-то напоминающими бороды в форме ёлки. Гномы потянули за створки, и те неожиданно легко поехали, несмотря на свою массивность. Из приоткрывшихся ворот донёсся голос, необычно мелодичный для гномьего подземелья:

— Его сиятельная твёрдость, правитель Подземного Царства, золотая балка пятнадцатая, Подгор Гномьяныч, приветствует дорогого гостя! — и следом зазвучали трубы.

Зазвучали — мягко сказано. Грохнуло так, что зазвенели латы на доспехах стражей, а меня на мгновение оглушило и даже качнуло на пятках. Я почуял, что едва не потерял сознание и заваливаюсь назад, на ступени, но в мне поясницу мягко уткнулась ладонь Копани Тяженича. Он помог мне не упасть. Это ведь так и контузию недолго получить!

Длинный зал, в который мы вступали, был огромен и роскошен. Покатые своды, на которых сияющей инкрустацией были изображены какие-то события гномьей истории, поддерживались толстыми рифлёными колоннами. В центре, вдоль них, лежала жёлтая ковровая дорожка, по которой мы и шли.

Естественно, весь зал тоже мерцал рунами, и я буквально кожей чувствовал давление заряженной здесь волшбы. Меры безопасности в тронном зале были такие, что у меня всё время сосало под ложечкой, а душа была готова упасть в пятки.

Мы входили всей процессией в широко распахнутые ворота. Стальные воины с обеих сторон, и моя… кхм… свита. Как ещё назвать по-разному разодетых гномов, я не знал.

Мерно грохая железом и шелестя тканями, словно метроном, мы двигались вдоль колонн, и от меня не укрылось, что даже эхо наших шагов здесь отражалось с чётко рассчитанным запозданием. Эхо усиливало каждый следующий шаг, и от этого казалось, что мы стучим сапогами так, что сотрясаются стены вокруг. Где-то под сводами в полумраке виднелись громадные медные раструбы, в которых могла поместиться вся наша процессия, и которые до сих пор гудели.

Подгор Гномьяныч — а это мог быть только он — сидел на высоком троне, рядом с ним стояло пятеро гномов. Кто-то в мантии, кто-то в холщовых одеждах ремесленника, а кто-то и в броне. Был среди них и мастер Зот — я сразу узнал раскосого старика, которого я увидел первым, едва моя душа очнулась в этом мире. Видимо, рядом с царём стояли представители разных гномьих сословий.