— Ты бы лучше по сторонам смотрел… — пробурчал Андрей, нехотя направляя лошадь к напарнику, но продолжая, в основном, коситься на меня. Поняв почему, я сунул револьвер в кобуру и посмотрел на солдата честными глазами. Тот, качнув головой, всё-таки присоединился к товарищу в разглядывании трупа.

— «Был бы ты поосторожнее, Кейн», — внезапно раздалось у меня в голове раздраженное девичье, — «Этот второй. Он чуть не пристрелил тебя! Выхватывай ты оружие помедленнее, он бы точно успел! Мог бы пальцем показать и всё!».

— «А рефлексы я куда дену, а?», — резонно заметил я.

— «В задницу засунь! Речь идет не о твоей жалкой жизни, а о моем буду… ой!», — и даймон почему-то замолчала.

— Вы бы, ваше благородие, пальцем бы показа… — начал, наконец-то, говорить недовольный Андрей, но я уже выхватывал револьвер снова, наводя на него. Ну, почти. Выстрел сбивает в прыжке на этого самого Андрея еще одного гоблина, точнее, гоблиншу с мелкими висячими сиськами и длинным острым камнем в руках. Слышу гнусавый тонкий вопль, оборачиваюсь, вижу, как по седлу моей лошади проворно карабкается еще одна зеленая дрянь. Банально хватаю тварюшку сзади за шею, кривлюсь, получив удар камнем по ребрам, активирую свой фальшивый Лимит. Мелкого гуманоида трясет от пробегающего по нему электричества, из пасти и ушей у него начинает подниматься дымок. Отшвыриваю труп, верчусь в седле, обозревая окрестности с оружием наготове. Болит отбитая отдачей рука и ребро, в которое угодили камнем. Всё тихо.

— От тебе и на… — выдает Ян, глядя на меня круглыми глазами.

Пожимаю плечами. Рефлексы, что уж.

— Вы, ваше благородие, знатным ревнецом станете… — бурчит Андрей, — Если не пристрелит никто. Где ж такому обучают?

— В деревне, — ухмыляюсь я, — Как и езде без седла.

— Мда… — незатыкавшийся ранее Ян лишь крутит головой.

Едем дальше. Особого подвига я не совершил, никакого не совершил. Гоблины считаются одними из самых частых и самых безобидных «гостей». Слабые, трусливые, многочисленные, они представляют небольшую угрозу для готового дать отпор человека. Правда, взять с них нечего.

— В смысле взять? — делаю стойку я, погасивший Резонансом еще один еле живой портал.

— Ну… — Ян непонимающе хлопает глазами, но тут ему на помощь приходит Андрей с вопросом «А что ваше благородие вообще понимает?».

Моё — не понимает ничего. Я тупая благородная аристократа из деревни с разумной чернокнигой. Признаюсь чистосердечно, под фырканье подслушивающей даймона, другими словами, конечно. Нет, ну а что? Первокурснику можно, мы проучились-то копейки!