Здравствуйте, приехали. Я в элитном классе! Там все богатые, кроме меня!

Похоже, что легко не будет.

Ближе к вечеру я уже чувствовал немалую усталость от упражнений, а сам Азов-Лариненов напоминал плохо выжатую тряпку, на которую кто-то смеха ради нацепил два бессмысленных глаза. Только вот предаться заслуженному отдыху в том формате, что требовали наши сердца, умы и тела, мы не могли. Точнее, я знал, что не могли, а вот Косте это только предстояло понять.

— Вставай, проклятьем заклейменный, — потряс я валяющиеся мощи, — Нас ждут великие дела.

— Какие… дела? — еле ворочая языком, пробормотал юный и утомленный аристократ.

— Как какие? — фальшиво удивился я, — Мы идем гулять!

Нельзя публично задекларировать себя аристократом низких моральных качеств, а затем прохлаждаться по вечерам в общаге как обычные смертные. Правда, Константин отчаянно сопротивлялся и даже сделал несколько попыток позвать на помощь, но я смог его убедить в целесообразности такого поступка, рассказав по секрету, что мы, одевшись в казенную форму, просто пойдем подышим свежим воздухом, а потом вернемся, побрызгав на себя бухлом и создав растрепанный вид.

На выходе с территории кампуса нас перехватил отвратительно русый плечистый парень с ярко-синими глазами, красоту которых портил тяжелый округлый подбородок и нос картошкой. Вид он имел одновременно торжествующий и недовольный.

— Азов! Дайхард! Вы это куда? — поинтересовался он, встав у нас на пути.

— Выпить и по *лядям, господин Ренеев! — честно изложил я новому лидеру класса политику партии.

Юрий Ренеев, какой-то там неважный-по-счету сын князя Ренеева, мне сразу не понравился еще в классе тем, что, будучи назначен лидером-старостой, тут же начал задвигать о том, как он не уронит, не посрамит и превознесет, намекающе поглядывая, между прочим, на меня. На подобное мне было бы положить, но новоявленный лидер так упивался своей позицией, что не обращал ни малейшего внимания на профессора, пробовавшего вмешаться в этот победный спич. В результате Древлин, ехидно ухмыльнувшись, прекратил попытки, а Ренеев, полный чувства собственного величия, уселся назад на свое место.

Способность к обучению, даже талант к нему — вовсе не означают, что человек преуспеет в жизни. Без навыка применять знания, ты являешься просто их носителем в никуда.

— Никуда вы не идете! — категорически заявил княжич, — Я запрещаю!

— Подвиньтесь с дороги и запрещайте сколько вам угодно, — вяло помахал я кистью руки. Вторая была занята обниманием не очень уверенно стоящего Азова, — А мы пойдем.