— Не продолжай, — кисло отозвался Азов, — Как моей маме…

— Я хотел сказать — как клиенту на настроение шлюхи… или наоборот, но и так тоже неплохо.

В прошлой жизни я точно не был профессиональным ходоком по кабакам, поэтому мы с юным блондином лишь изобразили попойку, действительно купив в одном из кабаком бутылку недорогого вина. Засев в парке и любуясь гуляющей молодежью, мы как-то незаметно для себя употребили этот жалкий пузырь на двоих, а затем еще до полуночи вернулись в общежитие, старательно сохраняя расхристанный и затрапезный вид.

Всё это время я старательно втолковывал юному аристократу, что тот идеальный образ «розы с шипами», который он создал в своей голове — говно собачье, которое стоит немедленно вытряхнуть. Нельзя быть внешне сладким пусечкой и ожидать, что все будут обращать внимание на внутреннее содержание, поэтому, нужно подать себя иначе. Злобным, мстительным, порочным, отмороженным — кем угодно и как можно более далеким от того образа, который настойчиво культивировала в своих мечтах шикарная, но не очень умная маман Константина. Последнее я, естественно, вслух не говорил, но парень, кажется, и сам о многом догадывался.

А вот на следующий день нам пришлось столкнуться с целым табуном злых одноклассников, подогретых гадким русоволосым Ренеевым и почти бессонной ночью от гудящих из-за упражнений энергетических каналов. Что Костя, что я, расслабленные винищем, продрыхли до утра просто замечательно, и это тоже легло в копилку утренних претензий.

— Азов и Дайхард соизволили пренебречь упражнениями и вместо этого ушли кутить! — разглагольствовал лидер класса, указывая на нас обвинительным жестом, — Более того, иноземец соизволил прогулять все занятия обычного толка! В первый же полноценный день учебы! Вопреки моим советам и увещеваниям!

Парни, как и полагается сильному полу, проявляли незаинтересованность и легкий налет зависти, девушки же, наоборот, скопившись, обливали меня (и только меня), тоннами презрения, а валяющемуся головой на парте Константину, изрядно утомленному учебой, доставались взгляды сожаления. Накал события рос, Юрий разглагольствовал всё больше, а я за этим вяло и молча наблюдал. Как, впрочем, и вторая носительница разумного гримуара, не вмешивающаяся в общую дискуссию, а злобно пялящаяся в учебник.

— И че? — наконец, выдал я блестящий остроумный экспромт, когда раздухарившийся лидер наконец заткнулся (завершил свою блестящую речь остроумным вопросом «доколе⁈» и тыком пальцем в меня).

— В смысле⁈ — взвился не на шутку раззадоренный парень при поддержке окружающих его девчонок.