— В полном, — зевнул я, сознательно выводя их из себя, — Мы с Азовым как-то подвели класс? Не явились на занятия, не выполнили взятые на себя обязательства или еще что? С какой стати вы, уважаемые одноклассники, суете нос в то, как мы проводим свое свободное время?

— Ты издеваешься надо мной, Дайхард? — славянское лицо Ренеева побагровело, а в голосе проскользнули по-настоящему опасные нотки.

Ну вот, только этого не хватало. Только поезд уже ушел.

Я встал с места, приняв серьезный вид.

— Предлагаю вам, господин Ренеев, перед тем как продолжить обливать домыслами своих одноклассников, сначала громко и внятно назвать те пункты Академического Устава, которые они нарушили! — отчеканил я, встав в трех шагах от злого старосты.

Классическая молодежная тупость. Княжич вцепился в возможность подраздуть свой авторитет первым же подвернувшимся способом, я это ему позволил, но вот остановиться вовремя он не смог. Услышав мой ответ, он разозлился еще сильнее.

— Я, господин Дайхард, говорю о элементарных правилах, приличествующих любому достойному человеку благородных кровей! — сделал он шаг вперед, — Я говорю о том, что вы бросаете тень на наш класс! Я…

— Довольно, господа! Всем рассесться по местам! — резкий выкрик от двери заставил меня поперхнуться словами, которыми я уже всерьез собирался проехаться по задиристому петушку. Не так чтобы совсем, но, как говорится, в присутствии стольких тушек прекрасного пола даже дуля готова стать смертельным оскорблением…

— Я сказал — всем на свои места! Немедленно! — надавил голосом Фурио Медичи, входя в класс всей своей взъерошенно-небрежной персоной, — Вас это касается особо, господин Ренеев!

Пока лидер шел к своей парте, итальянец небрежно, одним движением, запрыгнул задом на преподавательский стол. Внимательно осмотрев присутствующих, даже поднявшего рожу от парты Азова, Фурио ухмыльнулся, а затем начал:

— Прежде чем я начну разбирательство между студентом Дайхардом и лидером класса Ренеевым, у меня есть вопрос ко всем вам! Внимание! Почему такой важный предмет как общую теоретическую подготовку ведет у вас итальянский барон, а не один из заслуженных и уважаемых ветеранов-ревнителей, которых у Руси в достатке? М?

Рук не поднялось, но итальянец вовсе не собирался ждать более нескольких секунд. Вскочив со стола, он, заложив руки за спину, начал расхаживать в знакомой уже манере и повествовать:

— Потому что, молчаливые мои студенты, вы все — дети весьма влиятельных людей! Иначе бы просто не смогли бы себе позволить гримуары стоимостью с мое баронство! А знаете, что делают весьма влиятельные люди, отдавая своих детей обучаться ремеслу ревнителя…?