Так вот, лорд Алистер Эмберхарт, как и его жены, были обладателями очень знающих, специально тренированных душ. Они все вместе летели в новый мир, на новое перерождение, но сам англичанин оказался похищен силой заклятия одной очень жадной и не очень далекой особы. Фелиции Краммер дель Фиорра Вертадантос, даймона гримуара Горизонта Тысячи Бед, притащившей его в этот мир.

— Так вот почему ты её так ненавидишь, — ошеломленно кивнул я, пытаясь представить себе миллиарды миллиардов миров, висящих в немыслимой пустоте, посреди которой торчит энергетическая конструкция размером с пятерку галактик.

— Не только за это, — качнул головой мой мрачный собеседник, — Далеко не только. Остановимся на том, что даймон ошиблась — моя душа банально не могла занять пустующую оболочку, имевшуюся у дель Фиорры… в наличии. Разность потенциалов была слишком велика. Слиться с Юджином означало моментально вызвать сильнейшее кровоизлияние в мозг и окончательную смерть тела. Мы оказались в почти безвыходной ситуации со стремительно утекающим временем.

Алистеру Эмберхарту пришлось проводить операцию на собственной душе, вырезав из неё Ядро с Искрой, отделив колоссальное количество памяти и весь свой жизненный опыт и оставив при этом… меня. Ту самую личность, которой он себя осознал в тот момент, когда началась его жизнь в прошлом мире. Только так он мог действовать более-менее уверенно, руководствуясь… непонятно чем. Лорд решил в этот вопрос не углубляться, признавшись, что мои проблемы с воспоминаниями вполне могут быть из-за того, что он не слишком аккуратно «резал».

Но проблемы это не решило. Я в тело помещался, но при этом не обладал совершенно никакими навыками по его захвату, а следовательно — никак не мог удержаться. Здесь в дело вступил сам гримуар, «заморозивший» все мои воспоминания, абсолютно все, вплоть до самых младенческих лет, буквально до самой Искры. Тогда Эмберхарт и даймон заключили контракт о том, что воспоминания будут разблокированы в 18 лет. Нашей с ним душе требовалось время на реабилитацию после «операции»…

— То есть, я — настоящий, а ты — лишь воспоминания? — уточнил я.

— Нет, — качнул головой англичанин, — Мы лишь разделены, как ты сам, как Юджин, был разделен со своими воспоминаниями. Матрешка из трех частей, две из которых сложились, стали единой. Я могу свободно копировать свои воспоминания и передавать их тебе, но… не собираюсь этого делать.

— Почему? И что вообще мне ожидать в будущем? — подобрался я, отставив чашку кофе, — Пока всё звучит так, что если я выполню какие-то условия, разовью, скажем, энергетическую систему, то ты меня поглотишь?