— Шо⁈

Церковь в этом мире играла ту же роль, что и в моем, неприятно и нелогично близко. С местными нюансами, разумеется, например о том, что живем мы на благословенной земле обетованной, а злые демоны приходят к нам из разных адов и жрут невинные души. Господу же помолимся, дабы поганых врат открылось поменьше, а там еще и ревнители слегка подсобят. С божьей помощью, вестимо. И с перстом, их направляющим. Тьфу.

За это я мать их православную церкву очень сильно не уважаю во всех жизнях и мирах, независимо от того, насколько они волшебны. Люди стараются, делают что-нибудь, а потом какой-нибудь поп сообщает, что это они с божьей помощью и только так. Что-то про Калашникова я ничего подобного не слышал. Очень удобная позиция для слуг божьих — ничего делать не надо, лишь громко присваивай чужое. А что? Люди охотно поведутся, потому что в таком деле ты, поддерживая вранье, как бы к нему приобщаешься. Не Вася, победивший атом, молодец, а толпа обсосов во главе с попом, орущие, что это всё боженька, а Вася так, под руку ему попался.

Тьфу.

— Нет хода вам сюда, рабы божьи, — басовито прогудел огромный пузатый детина в черном платье, стоящий у порога церкви, — не с этими книгами, чада! Их дома принято оставлять, когда в Храм Божий идёшь!

Ишь какой, оценил я, натуральный вышибала. Пастырь, млин, следящий за тем, чтобы человеческий поток, заходящий внутрь, был лишь приличного качества.

— Мы не к вам, — сухо отрезала Кристина, кладя руку на книгу, — Здесь подождем, раз не пускаете.

— То есть даже такой малости не знали! — удовлетворенно (и громко) прогудел поп, явно привлекая внимание общественности, — Бесстыдники! Креста на вас нет! Охальники! Парой ходят! А повенчаны ли⁈ А женаты⁈

— Еще что-нибудь сп*здани на княгиню, хер божий, мать твою, — оскалился я, хватаясь за хавн, взятый вместо неудобного меча, — Давай, свинья обросшая…

— Ка… — офонарел поп, будто получая мешком по жирной роже, — Ка…

— Не тратьте своё время на это… существо, муж мой! — громко и внятно произнесла бывшая Тернова, с вызовом оглядывая тех, кто проявил интерес к происходящему, — Невместно князю о блаженного руки пачкать. Полицию позовём.

— Так и сделаем, — умиротворился я, оглядываясь кругом в поисках свидетелей и полицейского. И то и другое нашлось быстро и без малейших усилий.

Я неслабо поразвлекся, составляя протокол с полицейским, чувствующим себя жестко не в своей тарелке, на попа, продолжающего издавать сложные для понимания невнятные звуки. Страж закона, конечно, мягко нам намекал, что мол статус статусом, но мы же без прислуги, да одеты скромно и всё такое, на что я, по-ленински ласково щурясь, отвечал ему под запись, что гнида в черном смелая была, потому как ревнителей в нас углядела, а те люди обычно невысокого статуса, на таких и поорать можно. А вот как бы с нами друг мой, сын графа Истинного, ревнитель, кстати, Константин Азов оказался бы, то обиду мы бы так просто не решили. А тут отделается дурак привратный штрафом, да и бог с ним, как говорится.