— «Как это?», — озадачилась даймон, определенно прослушавшая немало интересного в последнее время.

— «Вот и мы хотим узнать».

— «Ужас какой!».

Надежда Павловна Дерибасова оказалась ревнительницей на отдыхе, имеющей постоянное место жительства в Саратове. Ветераном-ревнителем, если уж быть точным, вплотную подошедшей к сроку смертности большей части нашей братии. Видимо, услышанное в академии касалось, в основном, мужиков. Тем не менее, женщина оказалась не ходячим Резонансом, а вполне себе боевой особой, регулярно патрулирующей область с малым отрядом. Нюанс оказался слегка в другом…

— Я, княже, на жизнь не жаловалась никогда, да и хер, в штанах выросший, не заставил бы плакаться, — говорила женщина, смачно отхлебывая густой черный чай, — Только, видишь ли, какая беда… Это я как вдова — Дерибасова, а вот в девичестве-то вполне себе Барадьева, из Истинных. А Барадьевы, чтоб ты знал, недавно в числе так сильно обмелели, что у папки моего лишь один наследник остался, Дмитрий, брат мой младший. Всего пятнадцать годов пацану, а сам батя-то, который меня из дома в ревнительницы погнал, сдал сильно… Но не суть, князь, княгиня. Суть в том, что если меня эта зараза окончательно в мужика перекует, то спокойной жизни в Саратове конец настанет. Утаиться не выйдет, буча с наследством начнется точно. Что именно — не знаю и знать не хочу. Поэтому я и не стала ничего заявлять о конфузе, а на Ежова вашего вышла.

А наш скромный и занятой учитель спихнул допрос на нас, потому что скромным маленьким людям около Истинных делать нечего. Особенно когда глава рода может пригласить тебя в гости и спросить: «А пошто ты, служивый, сына моего любимого от меня прятал в годину трудную?». Князь отбрешется, а вот Ежова и сожрать могут.

Ну что за люди, гомосексуалист на гомосексуалисте…

— Что нам, Надежда Павловна, сейчас помешает встать и уйти? — хмуро спросил я, игнорируя квадратные глаза Кристины, — Зачем нам с супругой возможные неприятности с родом Барадьевых?

Женщина смерила меня долгим внимательным взглядом перед тем, как спросить в ответ:

— Присяга?

— Допустим, — не стал страдать фигней я, — Допустим присяга. Но это подстава, вы сами сказали. Тогда иной вопрос — что помешает мне связаться с Барадьевым-старшим или, скажем, натянуть нашему наставнику глаз на жопу за такое задание? Не сейчас, а потом.

— Кейн! — моя жена была похожа на очень аристократичный, но закипающий чайник.

— Очень взрослый подход, князь, — внезапно улыбнулась ревнительница-ветеран, — Взвешенный. Даю свое слово, слово урожденной Барадьевой, что, выслушав меня, вы поймете, что так или иначе, именно вы, князь и княгиня Дайхард, будете заниматься этим делом. Даже если сейчас встанете и уйдете. А второе…