— Почему я не удивлен? — пробурчал я, воюя с упрямой железякой, — Никогда ничего не получается просто так. То погоня на мобилях, то понос, то золотуха…

— Я чего-то не знаю? — удивилась жена.

— Разве что стыда и совести, когда позволила Пиате размахивать перед моим носом чуть ли не голыми сиськами.

— Вы с ней даже спали в одной постели. Веди меня, муж, и держи Щит. Я за тобой, с Резонансом.

— Интересно, а почему ты не ревнуешь меня ни к ней, ни к Зеленке? — упомянул я сисястую простодушную гоблиншу, прыгая на первый этаж. Ну а что? Атмосфера для убийственных вопросов подходящая.

— Потому что я тебя знаю, Дайхард Кейн! — прыгнув, моя брюнетка, которая сейчас ослепительная блондинка, забыла, что нога работает лишь номинально, от чего её и пришлось ловить, роняя револьвер. А затем и получать бронированным кулаком за «блондинку» и остаток фразы, — Ты никогда не рискнешь нашим союзом ради похоти, холодный и расчетливый гад!

— Обожаю тебя. Где тут подвал?

Его мы быстро нашли. Дверь была удивительно массивной, хоть и из дерева, а еще от него потрескивало какой-то магией, явно возбужденной Резонансом.

— Давай вдвоем ломать, — предложила супруга, примеряясь ступней к двери.

— «Сначала проверьте, заперто ли. А еще, Кейн, есть неплохие шансы, что сидящие внизу не знают, что происходит наверху. Я бы вам посоветовал отключить Резонансы и выставить Щиты».

Дельно. Кристина согласилась.

Дверь оказалась не заперта. Точнее, за то время, пока мы шатались по округе и убивали народ, мой Резонанс взял свою плату с этого магического объекта, так что волшебство сдулось, а внутренний засов с некоторым трудом мы смогли поднять тонким кухонным ножом. За предавшим хозяев запором оказались каменные ступеньки вниз. По ним мы и начали спускаться, выставив вперед Щиты.

///

Спускаясь за мужем в подземелье, Кристина вовсю сжимала зубы, стараясь отрешиться от пережитого. Она отлично держала себя в руках до момента, пока на неё не навалился вопящий монстр, состоящий из сплошных мускулов, но, когда он начал швырять её и лупить об пол, нервы матери, вспомнившей о оставленном на корабле ребенке, не выдержали. Она впала в истерику, тихую, молчаливую, смертельную. Прекрасно понимая, что её в данный момент пусть неуклюже, но убивают, она забыла обо всем, оцепенела, зависла.

Затем явился муж. Выстрелил, убил жуткого мужика, спас. Нашел в себе силы выдавить шутку, которая почти сразу её встряхнула. Поставил на ноги, даже бросил специально на пару минут, пусть и вооруженную, дал прийти в себя. Даже небрежно заданные вопросы… зачем? Он сам прекрасно знает ответы, но занять, отвлечь, заставить забыть, как груда мускулов, плюясь в визор, стучит её телом о пол, превращая винтовку в обломки и угрожая нарушить изоляцию кристаллов на спине?