Он устроил ей ад.
Он наказывал её. За всё. За непослушание, за утаивание информации, за ложь и за лень. Он превратил её излюбленное место жительства в комнату пыток и ограничивающих приспособлений, он подвергал её таким испытаниям, о каких она, древний дух книги, никогда не слышала. Далеко не всё из того, что с ней сделал Кейн, отвечало хоть каким-то человеческим приличиям. Точнее — ничего подобного он в голове даже не держал, продолжая её наказывать, наказывать и наказывать. За молчание, за попытки манипуляции, за капризы, за лень и апатию, за всё.
Такое невозможно забыть, нельзя простить, не выйдет оставить позади.
Но…
Этими действиями он разбудил её. Извлек из скорлупы вечно-нейтрального состояния, в котором она была сотни лет. Вернул остроту переживаний, которую она чувствовала очень-очень давно, еще будучи живой и юной. Теперь же, даже находясь в проекции, она живет. Чувствует. Интересуется. Читает книги. Смотрит в окно. Ухаживает за младенцем. Учится.
Живёт более полно, чем в тот короткий срок, когда книга подарила ей тело .
Даймон давным-давно забыла, для чего нужно тело. Она просто пьянствовала и мастурбировала, постепенно возвращая себя в то же состояние, в котором она пребывала и в книге. Даже хуже.
Фелиция наблюдает как коротковолосая фигуристая дурочка необычайно серьезно что-то объясняет последнему из гостей хозяина, но мысли её, как и всегда, никак не могут поймать друг друга. Помочь ей определиться. Понять себя.
Узнать себя.
Наверное, это подождёт.
Столько, сколько нужно.
Всё-таки, от неё теперь ничего не зависит. Дайхард Кейн знает всё. Она полностью зависит от его решений, и поэтому будет примерной слугой. Послушной, исполнительной и… очень-очень тихой. Потому что одно Фелиция знает точно — она совершенно не желает, чтобы её «воспитание» повторилось.
Глава 11
Грузовики в этом стране делятся всего на два вида. Первый и наиболее распространенный представляет из себя машинку, очень похожую на советский ЗИЛ — небольшой неприхотливый трудяга, на которого хоть что вешай, от бочки с говном до небольшого крана. Штука, правда, достаточно редкая и дорогая, но в больших городах такого трудягу встретить легко. Крупные компании и муниципалитет просто не могут обойтись без подобного мобиля.
А вот второй вид грузовых мана-мобилей куда более редок. Я его встречал и не один раз просто потому, что имею бизнес, пересекающийся как с государственными интересами, так и с перевозкой тяжестей. «Бер-12», мрачное, угловатое и многотонное порождение сумрачного русско-франкского гения, машиной было куда более редкой, использующей своей объёмистый крытый грузовой отсек для транспортировки егерей и гвардейцев. Эдакий ЗИЛ с плохим детством, выросший в дурной компании, и кушавший стероиды вместо хлеба. Его мрачное тяжелое гудение, вызванное превращением больших объёмов магии в лошадиные силы, было мне прекрасно знакомо.