Лишь потом я увидел их.

Парадина Матвея Евграфовича, вооруженного длинным тяжелым ножом, одетого в какую-то незнакомую мне версию нательной брони, и Станиса, даймона Кристины, ловко уклоняющегося от выпадов этого огромного ножа. Дух книги пытался сблизиться с «чумным волком» императора, но тот практически шутя уклонялся, не позволяя Станису нанести удар.

Видимо, уже поймал разок. Станис очень сильный.

Не знаю, зачем это я подумал. Просто надо было себя чем-то занять, пока…

Вовремя. Матвей вовсе не сражался с даймоном, он пытался его обойти и добраться до моей жены, он размахивал ножом, зная, что малейшее повреждение развоплотит противника.

— Стоп! — сказал я, наводя револьвер на Парадина, — Остановитесь. Оба.

Они послушались.

— Дайхард… — Матвей выпрямился, лишь стрельнув в мою сторону глазами, — Понятно… А кого я тогда сбил?

Кивок на слабо шевелящуюся фигуру в «черной осени». К горлу у меня подступил комок. Слабая рациональная мысль, что жене не мог быть причинен сильный вред, отметается в сторону. Мог быть, еще как. Парадин специалист по причинению вреда, даже если он просто за рулем.

— Неважно, — вздыхаю я, — Зря ты сюда приехал, Матвей Евграфович.

— То есть, не разойдемся, — понимающе кивнул бессмертный, — Я так и думал. Еще кто-то есть?

— Никого, — сунув револьвер в кобуру, я прожал нужную комбинацию клавиш внутри предплечья доспеха, заставляя его замереть, выпуская струйки пара, — Считай, что только ты и я. Станис, исчезни.

Даймон послушался.

— Дайхард, — молчать, глядя как я выбираюсь из доспеха, Матвей не стал, — Ну вот скажи, за каким собачьим хреном ты Марию Харитоновну зашиб? Ну на кой? Она уже довела Петра, она уже калекой стала, ей сам император траванул случайно. Она, приехав в Петербург, уже одной ногой в могиле была…

— Если тебя это утешит… — пропыхтел я, выбираясь из скафандра, — То никто её не травил. Императрица была акаи-бата. Наш император просто ради смеха ей в рот сунул палец, обмазанный каваром, а эти твари от него курвятся. Понял?

— Не понял, — озадаченно моргнул блондинистый великан, слегка распрямляясь из хищной согнутой стойки, — Если так, если это докажем…

— Нет, Матвей Евграфыч, прости… но нет, — показательно сняв хавн с пояса стоящей брони, я сделал несколько шагов в бок, — Так сложилось, что меня тут нет, понимаешь? Я в Америку плыву. Такие дела.

Плохо, конечно, но объяснений огромному прозрачному шару, судя по всему, тяжеленному как хрен знает что, с заключенной внутри хрустальной бабкой, у меня нет и не может быть. А значит, Парадину срочно нужно умереть. Очень срочно.