— «Не спеши. Думаю, он бы тоже убил бы тебя, если бы знал, что ты не можешь перепрыгнуть в другое тело»

Молчание затягивалось. Двое молодых людей пили кофе (я не побрезговал организовать себе чашку, благо что хоть о посуде подлый маг позаботился). Элефор проявлял чудеса благоразумия, попросту держа язык за зубами. Видимо, кем бы ни был слуга этого бога, он понимал, что информация не только благо, но и зло. У меня было слишком много своих проблем, чтобы влезать в возню этих телокрадов, чем бы они не были заняты.

— Знаете, вы правы, — неожиданно заявил Элефар, вставая, — И у вас есть сила, чтобы отстоять свою правоту. Давайте сделаем таким образом — вот мой номер разговорника. В миру меня зовут Воробьев Артемий Львович. Я прошу вас по нему позвонить лишь в двух случаях… пожалуйста, выслушайте в каких! Либо если вам потребуется помощь, либо если появится кто-то… вроде меня. Кто-то, кто предложит вам дружбу, богатства, власть… что-то нужное. Я же вас, князь, более не побеспокою, клянусь своим покровителем. Следующая наша встреча состоится, только если инициатива будет исходить от вас!

Сволочь, мрачно подумал я, забирая визитку и смотря вслед уходящему гаду. Опытная, вежливая, продуманная сволочь. Внимательная, въедливая, дотошная. Просчитал весь разговор, просчитал возможные последствия, а затем просто перекинул мяч мне, ничего не сказав. Легкая демонстрация возможностей и номер разговорника. Всё, сидите князь, курите, и не забывайте, что теперь еще и к одному из самых могучих волшебников вам дорога закрылась. Прощать Дмитрия, буквально продавшего меня, пусть и без особых последствий, я не собираюсь.

Что-то мне подсказывало, что вопрос с императрицей этот «слуга бога» мог бы решить за пару дней. Или найти тех, кто покушался на Кристину. А может, и то и другое. Но взамен… Что хуже всего — он не демон, он нечто другое, о чем ни я, ни лорд не знаем ничего. Не знаем, а значит и не можем предсказать. Хитрый тип нам не продемонстрировал ничего, кроме того, что сам хотел.

— «Зато мы живы, Кейн. Сегодняшний день мог обернуться чем-то куда более худшим».

— «Точно»

///

— Эй, а ну стой! Да постой же ты! Ну…

Это было почти физическим наслаждением — развернуться на месте, а потом вцепиться ногтями в наглое розовощекое лицо надоедливого курсанта. Пиата, как следует ухватившись за роскошные не по возрасту бакенбарды приставалы, тут же резко рванула, лишая гада тщательно выращиваемого украшения. Затем последовал удар в лоб, заткнувший завывшего человека, потом она влепила ему с локтя в переносицу, ну и под конец удар носком острой туфельки по самому дорогому окончательно угомонил парня. Предсмертно взвизгнув, он упал на мостовую и скрючился.