Пан Ковалевский потащил барона на пир, который закатил воевода Брацлавский Ян Потоцкий для поддержания духа своих шляхтичей. Посадив немца с собой, пан Ковалевский сунул ему в руку кубок с вином — Ну что, господин барон! Выпьем за честных служак, которые понимают толк в службе! Жаль, что тебе, барон, не удалось вывести всю свою роту!

Я, представившийся немецким бароном кивнул — Жаль! Мои люди дрались как львы, унося с собой французов десятками. Но что мы могли сделать против французских пушек!

Ян Потоцкий, сидевший от нас неподалеку во главе стола, услышал меня и нахмурился — И много у французов пушек?

Я хмуро кивнул — Много, ясновельможный пан! Мои мушкетеры сражались до последнего, не давая этим лягушатникам приблизиться на расстояние броска для применения оружия ближнего боя. Вокруг свистели ядра, я оставил прикрывать отход всех, кто был ранен, но мог стрелять. Благодаря им мы смогли оторваться от превосходящих сил противника. Из срока двух человек в пути от ран скончались двенадцать. Похоронив своих товарищей, мы продолжили свой путь, желая отомстить подлым французам за их кровожадность.

Потоцкий достал свой кошель и кинул его мне — Возьми серебро, барон! Раздай его своим людям за ваш подвиг. — повернувшись к пану Ковалевскому, добавил — Приставь этих немцев к его Величеству в качестве личной охраны. Я уверен, что Сигизмунду уже надоели болтливые шляхтичи, которых я назначил для его охраны. У них нет никакого почтения к королю и его любовнице, постоянно отпускают свои идиотские шуточки, несмотря на присутствии короля.

Один из шляхтичей с длиннющими усами и остриженный под горшок, услышав слова Потоцкого возмутился — А за что немцам все — и серебро и доверие? А мы, шляхта, совсем ничего не стоим?

Выхватив свою саблю, шляхтич указал ее концом на меня — Я, Янош Забаровский, вызываю тебя, немчура проклятая, на поединок!

Потоцкий поначалу хотел было прикрикнуть на Заборовского, однако решил, что без хорошей драки шляхта совсем выйдет из подчинения. А так, пускай сбросит мелкопоместный пан свое напряжение.

С прищуром он воззрился на барона.

Я достал свою боевую шпагу и подмигнул поляку, нервно покусывающему свой ус — Боишься, пан? Это правильно! Похоже сегодня твой последний день в твоей жизни. Надеюсь, хоть дети у тебя остались для продолжения рода, или ты на это тоже неспособен?

Поляк покраснел от возмущения — Пся крев! Иди сюда, я из тебя сейчас настругаю нескольких баронов.

Один из гостей закричал — Я, пан Гоствицкий, ставлю пятьдесят злотых на пана Заборовского! Кто готов поставить против моей ставки на немецкого барона?