Очнулся он уже связанный по рукам и стреноженный так, что ноги могли делать маленькие шаги. Вокруг стояли незнакомцы,одетые в единую форму, цвет которой позволял этим воякам сливаться с лесным фоном. Сердце вмиг ушло в пятку, а мочевой пузырь не выдержал и теплая моча потекла по ляжкам вниз.
Глава 12
Я смотрел на рослого плечистого парня, которые из молотобойцев решил податься в разбойники и решал его судьбу.
Бывший атаман шайки валялся в ногах и умолял оставить его в живых — Бояре! Богом молю, не убивайте! Я готов рабом стать, холопом преданным!
Засекин брезгливо сморщил нос — Он что, обмочил свои портки? Предлагаю не медлить и привязать его за ноги и руки к двум молодым деревцам, согнув предварительно их макушки. Пусть полетает напоследок!
Услышав слова князя, Косой завизжал от ужаса — Не хочу, не надо! Ноги целовать буду лишь бы оставили мне жизнь.
Я махнул рукой — Возьмем с собой. Молотобойцы Великому князю литовскому нужны. Будет первый год в кандалах ножных ходить, а там, если поумнеет и в лес смотреть перестанет, может и лишиться железа.
Засекин покачал головой — Таких воров давить как вошь надо. Ну как знаешь, твои люди его поймали, сам решай как с ним поступить.
Косой рухнул в обморок, а я в очередной раз подивился как человек может за свою никчемную жизнь хвататься. Мои люди в это время разули мертвецов, поснимав с них сапоги, в которых они недолго радовались жизни.
Выйдя на дорогу, я дал указание — Мишель, возьми десяток человек, коней и товар верни несчастным. А потом нас догоните.
Засекин хмыкнул — Зря ты отбитое у разбойников добро решил вернуть — что в бою взято, то тебе и твоим людям принадлежит.
Я пожал плечами — Чай не обеднею. Зато справедливость восстановлю.
Остальные князья лишь переглянулись, мол чего с этого французика взять! И продолжили свой путь.
Через часа три мы нагнали трем монасей, один из которых при виде нагнавших их всадников вцепился в висящую у него на плече суму. Мстиславский перекрестился и поинтересовался — Куда, святые отцы, путь держите?
Самый старый монах, лет пятидесяти, закряхтел и указал в сторону Киева — В Киев идем, боярин! Слух прошел, что на престоле литовском Великий князь сменился и он за православную веру стоит. Приглашает всех иконописцев в колыбель русского православия храмы расписывать, да старые росписи подновить. Наша обитель, Данилов монастырь, совсем обнищала, вот настоятель и благословил нас на подвиг. Глядишь, заплатит Великий князь литовский за работу нашу. А мы то серебро братьям доставим, которые от голода уже совсем отощали. Вот, кисти и немного красок с собой взяли. Иногда нам горбушку хлеба из милости подают.