Королева указала на гитару, гриф которой за несколько лет по моей просьбе мастера по изготовлению скрипок переделали на шестиструнку — Милый граф — при этих словах Кончини засопел, косясь на меня и пытаясь испепелить своим взглядом — Спойте что-нибудь про любовь. Может быть у вас есть новая баллада?
Я кивнул — Пусть эти слова баллады заставят вас забыть о своем проигрыше, ибо золото — зло!
Я взял гитару и запел:
У отца зеленая яблоня —
Лети, мое сердце, лети! —
У отца зеленая яблоня,
Золотые на яблоне яблоки,
Только некому потрясти.
Задремали три дочки под яблоней —
Лети, мое сердце, лети! —
Задремали три дочки под яблоней.
Никому я про то не сказала бы,
Никто их не станет будить.
Вскоре младшая вдруг просыпается,
Лети, мое сердце, лети! —
Вскоре младшая вдруг просыпается,
Говорит она: 'Ночь уж кончается,
Светает, пора нам идти'.
Это только тебе померещилось —
Лети, мое сердце, лети! —
Это только тебе померещилось,
Это только звезда среди вечера,
Звезда нашей тихой любви.
На войне, на войне наши милые —
Лети, мое сердце, лети! —
На войне, на войне наши милые,
И какая беда ни случилась бы,
Не закатится свет любви.
Если милым победа достанется —
Лети, мое сердце, лети! —
Если милым победа достанется,
Никогда, никогда не расстанемся,
Будем наших милых любить.
Проиграют войну или выиграют —
Лети, мое сердце, лети! —
Проиграют войну или выиграют,
Все равно их будем любить.
Под конец песни в покои королевы вошли двое: Архиепископ Парижа Анри де Гонди и человек в простой чёрной сутане, перебирающим четки — Ваше величество, позвольте представить генерала ордена иезуитов, Клаудиа Аквавива д’Арагона, Девятого герцога Атри! Герцог в Париже не как глава ордена, а как частное лицо.
Иезуит подошел к королеве и подал ей свою руку, королева поцеловала массивный перстень и перекрестилась. Генерал ордена перекрестил всех присутствующих — Увы! Я сожалею, что мой орден запрещен во Франции. После покушения на короля Генриха Четвертого, совершённого Жаном Шастелем, бывшим воспитанником иезуитской коллегии, его Величество отчего то решил, что покушение на него организовал наш орден руками несчастного Шастеля. Может быть со временем король поймет свою ошибку и отменит свой указ о запрете ордена во Франции.
Подойдя ко мне, иезуит произнес — Граф! не уделите ли вы мне немного времени для беседы наедине?
Глава 2
Пройдя в мои покои, я указал гостю на одно из кресел — Садитесь, господин генерал! Чем я, отнюдь не знатный дворянин удостоился чести личной беседы?
Иезуит смотрел мне в глаза, будто надеясь в них найти ответы на все свои вопросы — У вас оказывается столько картин! Вы неординарная личность, граф! Создать из ничего такое министерство как ваше — достойно уважения. Надо же было придумать помимо почты этими же каретами еще доставлять и пассажиров! Я, кстати, тоже добрался в Париж как раз почтовой каретой. Очень удобно — пока меняют лошадей, можно перекусить чем Бог послал. Да уж, я собирался вернуться из Испании в Рим. Однако Homo proponit, sed Deus disponit!