Мужчина замер с полотенцем в руках. Медленно, очень медленно он повернул голову в мою сторону. Его серые глаза, до этого момента вполне спокойные, теперь буравили мою физиономию с выражением, которое я бы охарактеризовал как «смесь крайнего удивления и легкой брезгливости».

Он окинул меня цепким взглядом с ног до головы — от нелепых сапог на босу ногу до растрепанных волос — и его губы скривились в тонкую, неприятную линию.

Около пары минут мужик просто молчал, но это молчание было красноречивее любой тирады. Судя по всему мне явно давали понять, что желания к общению не имеется.

Наконец, реконструктор соизволил заговорить. Голос у него был низкий, с рокочущими нотками, и каждое слово он чеканил так, будто высекал его из гранита.

— Ты… к кому обращаешься, хам⁈ — процедил усатый, в его голосе отчётливо послышалась сталь. — Какого «мужика» здесь усмотрел? И давно ли мы стали на «ты»? Будьте любезны, обращайтесь ко мне, как положено.

Мой внутренний дипломат, обычно спящий богатырским сном, встрепенулся. Похоже, я лоханулся с обращением, надо исправлять ситуацию. На «мужика» этот тип почему-то разозлился. Из толерантных он, точно…

— Э-э, ну не кипятись так, уважаемый, — я попытался изобразить обезоруживающую улыбку, которая обычно действовала на всех без исключения. — Я с положительной точки зрения. Мужик — в смысле, не баба же ты, верно? Сильный, здоровый… представитель мужского пола. Комплимент, можно сказать!

Я даже подмигнул ему, для пущей убедительности. Кажется, это было лишним.

Выражение лица реконструктора стало таким, будто он только что раздавил навозную кучу и теперь пытался понять, как отмыть от мерзкого запаха весь мир. Брови сошлись на переносице, а желваки на скулах заходили ходуном.

— Ты… — начал он, и по тому, как набирался воздух в грудь, я понял, сейчас будет что-то очень недружелюбное.

И точно. Вместо ожидаемой словесной тирады о нормах приличия в девятнадцатом, или какой там у них век на дворе, мужик, сделал резкое движение. Его мокрое холщовое полотенце со свистом рассекло воздух, целясь мне прямо в лицо.

К счастью, я оказался быстрее и успел увернуться. Ткань ударила меня по плечу. Не то чтобы очень больно, но унизительно — это факт. И мокро. А главное — совершенно неожиданно.

— За такие оскорбления, сударь, — прошипел он, глаза его метали молнии, а ноздри хищно раздувались, — я вызываю вас на дуэль! Немедля! Вы получите удовлетворение! Ваша репутация чудака, конечно, дело известное. Но хамского обращения в свой адрес не потерплю!

Дуэль? Я на секунду завис, переваривая информацию. Дуэль — это типа пиф-паф из пистолетов на рассвете, или там шпагами тыкать друг в друга до первой крови?