Глава 6
— Второй акт! — выкрикнул Лещин, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, а это, скажу я вам, было не так уж просто.
Народ, собравшийся на площади, после моего первого же выступления своей реакцией дал понять, кто настоящий король на этом празднике жизни.
Да, им все это было непривычно. Особенно, на фоне того же Александра Сергеевича с его «выпьем няня, где же кружка». Но тут еще немаловажный момент — ритм. Он задавал моему «рэпу» тот самый запал, который так ошарашил зрителей. В хорошем смысле этого слова.
Орлов попытался ответить. Он снова начал в своей классической манере, но теперь это звучало жалко и неубедительно. Поручик скорее мямлил, чем говорил.
— Сударь, вы хам, и ваша речь — позор…позор…
Для дворянина… это… приговор…
Он сбился. Его мозг, привыкший к размеренным ямбам, не мог тягаться с ураганом моего речитатива. Я не дал ему опомниться и добил:
— И это всё? Ваш запал иссяк?
В стихах вы, мой друг, — не гусар, а босяк!
Вас бы на парад, чтоб пугать воробьёв,
Иль в цирк шапито — развлекать простаков!
Вы думали, честь — это шпоры и сабля?
А в голове — пустота да бумага!
Запомните правду, дуэлянт наш столичный,
Ваш гонор для нас — аттракцион цирковой, самый обычный!
Ступайте Орлов, осушите бокал
За полный провал. Финал. Я сказал.
Закончив, я вскинул руку. И после секундной паузы толпа взорвалась. Это был не вежливый смех, а настоящий рёв — смесь шока, восторга и хохота. Гусары хлопали, кричали, кто-то даже присвистывал. Орлов стоял белый как полотно, сжимая кулаки. Он проиграл. Вчистую.
Поручик молча развернулся и, сгорая от стыда, стал проталкиваться сквозь хохочущую толпу. Его секунданты поспешили за ним.
Я победил. Все. Дело сделано.
Но главное — это реакция зрителей. Однополчане смотрели на меня совершенно другими глазами. В их взглядах больше не было насмешки. Было удивление, смешанное с новообретенным уважением. «Зануда» и «душнила» оказался способен на такое.
Я нашел взглядом Антонину Мирофановну и она медленно, с задумчивой улыбкой, кивнула мне.
В этот момент я уловил обрывки слов одной из компании, посетивших дуэль, их восторженное обсуждение:
— … черт побери, видали, как он его? «В голове — пустота да бумага!» Ай да Бестужев!
— А манера-то какая! Странная, дерзкая, но как действует! Орлов слова вымолвить не мог! Не припомню такого прежде.
Я оставил гусар переваривать произошедшее и направился прямо к своему секунданту. Шум толпы стихал за спиной, уступая место звенящей тишине между мной и Антониной Мирофановной. Она смотрела на меня не моргая, и в глубине её тёмных глаз я видел бурю эмоций: удивление, смех и что-то ещё, совершенно новое — уважение.