— Вот, извольте, мой секундант. — Я развернулся и жестом указал на Антонину Митрофановну, стоявшую рядом со мной.

Сначала была пауза, полная недоумения, а потом раздался громкий смех. Хохотал, конечно же, этот дебильный Орлов. Остальные просто так прибалдели от моего заявления, что не до конца поверили своим ушам.

— Ха! Вы, граф, совсем отчаялись? — Мерзким голосом спросил Орлов, когда перестал ржать, как полковая лошадь. — Нашли себе секунданта, ничего не скажешь! Отличились! Или все мужчины в округе отказались связываться с таким трусом, что пришлось взять женщину? Это просто смешно! И недопустимо!

Я шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами. Мой голос был спокойным, но в нём имелся конкретный намёк на то, что кое-кто здесь сексист и мудак. Слова «сексист», конечно, в этом времени ещё не имеется, но зато «мудак» — определение на все времена.

— Поручик, ваша смелость заканчивается там, где начинаются настоящие дуэли? Вы боитесь женщин? — Поинтересовался я с сарказмом. — Неужели вы струсили, что дама, согласившаяся на роль секунданта, окажется смелее вас, задира? К тому же, Антонина Митрофановна — дворянского происхождения. Она вполне соответствует.

Щека Орлова дёрнулась. Он сжал кулаки, но промолчал. Я видел, как в его глазах вспыхнула ярость. Этот придурок, похоже, скоро захлебнется своим же ядом.

— Именно! — продолжил я, не давая ему опомниться. — Вы заявили, что граф Бестужев-Рюмин трус, а теперь пытаетесь унизить меня выбором секунданта? Может быть, вы и вправду испугались, поручик?

Орлов побагровел.

— Черт с вами… — прошипел он, напоминая неврастеника на последней стадии обострения. — Пусть так. Давайте уже начинать.

Затем откашлялся, принял театральную позу и начал, чеканя слова:

— Вы, граф, не воин, а просто болван,

Ваш ум, как и шпага, тупой и дрянной!

Читаете книги, забыв про устав,

И трусостью полон ваш гордый состав!

Публика вежливо, приличия ради, рассмеялась. Несколько гусар одобрительно закивали. Стандартные оскорбления, ничего особенного. Теперь — мой выход. Я шагнул вперед, поймал ритм в голове и, глядя Орлову прямо в глаза, начал говорит, четко выбивая словами бит:

— Эй, публика, тише! Дайте дорогу таланту!

Сейчас я сниму спесь с этого франта.

Хотели дуэли, как повод для славы?

Но лезете к тем, кто слабей, для забавы.

Мундир так и блещет, штанишки — в обтяжку,

А смелости в сердце — не больше, чем у дворняжки!

Вы машете железом, а я — головой,

Посмотрим, поручик, кто нынче живой!

Воцарилась гробовая тишина. Гусары смотрели на меня с открытыми ртами. Захар побледнел и перекрестился. Орлов побагровел. Он явно не ожидал такого. Ну что ж… Это только цветочки, ягодки ждут его впереди.