Ржевский засиял, как медный таз на солнце:
— Бал! У Ожаровских! Да там же, говорят, шампанское рекой льется, а красавицы — хоть отбавляй! Граф, слышишь? Нам светит не просто попойка, а бал! И… — Он понизил голос до драматического шепота, — … возможностью пофлиртовать с дочкой хозяина! Она, говорят, прелесть!
Мы покидали дворец Барклая под аккомпанемент восторгов Ржевского и тяжелого молчания со стороны польского дивана. Проходя мимо, я невольно встретился взглядом с молодым шляхтичем.
Он не просто смотрел. Он «плевал» мне в душу этим взглядом. Его губы беззвучно сложились в слово, которое я прекрасно прочитал: «Убийца».
Я резко отвернулся, следуя за Давыдовым. Игра действительно только начиналась, и бал у Ожаровских выглядел идеальным полем боя — бархатным, блестящим и смертельно опасным.
Глава 18
Возвращение в дом Антонины Мирофановны, конечно же, получилось крайне волнительным. Такое чувство, будто чья-то невидимая рука бросила камень в спокойную гладь воды, и по ней пошли круги. Вот, как это выглядело.
Причиной стала весть о моем производстве в поручики, о чем, естественно, половина города узнала в течение ближайших нескольких часов. А уж мои домочадцы были одними из первых.
Это при том, что сам я ни с кем на данную тему не говорил и вообще после посещения военного министра, как правильный, порядочный поручик, отправился заниматься обозначенными в нашем гусарском расписании тренировками. Сабля, кони, обед в Собрании — все как положено. Даже постарался с сослуживцами особо не взаимодействовать. Мне нужно было побыть наедине с собой, подумать о разговоре с Барклаем-де-Толли. Поэтому, к примеру, на обед пошел только в компании Ржевского и позже остальных.
Домой смог попасть только ближе часам к четырём после полудня.
Не успел я войти во двор и проследовать к крыльцу, как на ступеньках появился Прохор. Он так торопился, что едва не сбил Захара с ног, оттолкнув его локтем. Старик семенил следом за Прошкой, стараясь обогнать молодого слугу. Такой «наглости» за пацаном ещё не числилось. Обычно он Захара побаивался.
Старик ухватил Прохора за шиворот, поймав его практически на бегу, и настойчиво потянул назад. Прохор вместо того, чтоб уступить дорогу старшему «коллеге», принялся с еще большим энтузиазмом работать локтями.
В итоге, в дверях дома Антонины Митрофановны началась форменная давка из двух человек. Прохор рвался вперед, Захар тянул его обратно. Каждый из моих слуг желал быть первым.
— Ох, батюшка! Петр Алексеевич! Поручик! Да я так и знал! Герой! Наш герой! — Выкрикивал Прошка малосвязные фразы, пытаясь попутно отбиться от Захара. По-моему, он даже несколько раз лягнул его ногой.