— Поручик… Ох, беда… Чем выше чином, тем больнее падать. Теперь уж точно под трибунал за что-нибудь угодите. Или поляки прирежут. Или этот… Чаадаев… Ох, голова моя несчастная…– Стонал Захар, бедром отпихивая Прохора внутрь дома, при этом не забывая его щипать так сильно, что Прошка вскрикивал и кривился лицом.

— А ну прекратите этот балаган! — Раздался из-за спины моих слуг командирский окрик Антонины Митрофановны, которой, видимо, надоело наблюдать толкотню и едва ли не драку.

Услышав недовольство хозяйки, и Прошка, и Захар разом присмерели. Потом тихонечко расступились в стороны, пропуская вдову.

— Поздравляю, поручик Бестужев. После столь внезапного повышения уж точно не отвертеться от ответственности. — Произнесла Антонина Митрофановна с улыбкой. Она вышла на крыльцо и теперь наблюдала, как я поднимаюсь по ступеням ей навстречу. — И… берегите голову. Она вам еще пригодится. Говорят, количество ваших врагов продолжает приумножаться.

Я заверил Антонину, что враги для гусара — это скорее честь, чем досадная обуза. Не хотелось обсуждать все это с красивой женщиной. Ее забота, конечно, радовала, но имелось желание, чтоб она видела во мне настоящего мужчину, а не мальчика, которого хочется защитить.

От обеда я, само собой, отказался, а вот насчет бала сообщил сразу. Нужно было подготовиться, тем более до предстоящего мероприятия оставалось совсем немного.

Мои слуги, услышав о том, что их барин приглашен в дом Ожаровских, тут же взметалось по двору, пытаясь сделать все сразу. И баньку затопить, и форму приготовить, и рассказать мне новости. От первого я отказался, решив просто обмыться из бочки. Второе — одобрил. А насчёт третьего — велел обоим заняться делом, вместо того, чтоб собирать сплетни. Тем более новости один черт касались моей персоны, а о себе я и без того все знаю.

Суету, связанную с подготовкой к балу, дополнил Ржевский, явившийся в дом вдовы через пару часов. Он уже нарядился в парадный доломан и теперь стоял посреди гостиной, словно влюблённый в себя павлин, источая аромат дорогой помады, которой поручик намазал волосы так, что они едва не блестели в лучах предзакатного солнца.

— Ну что, поручик Бестужев? — громко вещал он, — Чин — один! Значит, и гулять будем на равных! Антонина Мирофановна, вы только посмотрите на него! Настоящий поручик!

Ржевский окинул меня критическим взглядом, пока я, стоя перед зеркалом, поправлял алый доломан.

— Хорош граф! Хорош…Вот только сапоги… Прошка! Давай сюда ваксу! С сапогами непорядок! Надо, чтоб блистали, как водная гладь при тихой погоде!