— Так точно, ваше превосходительство!
— Вот и хорошо. А теперь, господа, нас ждет его сиятельство военный министр. Он желает видеть вас лично. Пойдемте.
Сердце у меня ухнуло в пятки. Военный министр. Это уровень, о котором я даже не мог помыслить. Ржевский, кстати, тоже. У поручика взгляд стал какой-то бешеный. Так понимаю, его распирало чувство собственной значимости и восторга.
Главная квартира Барклая-де-Толли располагалась в роскошном дворце, который, очевидно, раньше принадлежал какому-то знатному польскому магнату. В просторной, залитой светом приемной было полно адъютантов и генералов, которые сновали туда-сюда с важным видом.
Уваров оставил нас у двери в кабинет министра, а сам вошел внутрь. Мы с Ржевским и Давыдовым остались ждать в приемной. Я с любопытством оглядывался по сторонам, оценивая окружающую обстановку.
Внезапно мой взгляд наткнулся на группу людей, вольготно расположившихся на бархатном диване в углу. Эти люди выглядели подозрительно похожими на тех шляхтичей, с которыми произошла вся заварушка. Такая же одежда, такие же самоуверенные лица. С надменным видом они беседовали между собой, попивая чаёк из фарфоровой посуды. Разница была лишь в том, что конкретно эти выглядели значительно старше тех, что мы встретили в корчме.
Именно в тот момент, когда я смотрел на них, они, будто почувствовав мой взгляд, все, как один, уставились в нашу с Ржевским сторону.
Но мое внимание привлёк лишь один шляхтич. Самый взрослый, самый высокомерный. Встретив мой взгляд, он не отвел глаза. Наоборот, смотрел на меня в упор и на его губах медленно расплывалась холодная, абсолютно торжествующая ухмылка.
В этот момент я понял, что наша ночная вылазка была лишь первым, самым простым ходом в игре, правил которой я совершенно не понимал. И мы в этой игре были не охотниками, а дичью.
Глава 17
Пока мы всей дружной компанией в лице Ржевского, Давыдова и Уварова стояли в приемной военного министра, я спиной ощущал ледяные взгляды тех самых шляхтичей, которые, так понимаю, явились требовать «справедливости» за смерть погибших товарищей.
Особенно отличился один — седовласый, с орлиным профилем и лицом, словно высеченным из гранита. У них, похоже самые старые — самые злые. Этот седовласый, кстати, был очень похож на того, что заправлял шляхтичами в корчме.
Взгляд поляка я не просто чувствовал, я едва не превратился в горстку пепла под этим взглядом. Он изучал меня настолько пристально и внимательно, что хотелось даже повернуться и показать ему один расхожий жест из будущего. Вернее, один конкретный палец. Средний. Другой вопрос, что вряд ли шляхтич поймет, чего это я ему пальцы демонстрирую.