Другие офицеры тоже заканчивали свою работу. С усталым, но довольным видом они похлопывали своих коней, переговариваясь вполголоса.

— Ну, господа, долг чести исполнен, — громко произнёс рыжий гусар, вытирая руки ветошью. — А душа теперь просит праздника! Не продолжить ли нам славный вечер за бутылочкой венгерского?

Идея была встречена одобрительным гулом. Здоровья у этих гусар — позавидовать можно. Только что наяривали коней два часа, а теперь у них, оказывается, появилось желание прибухнуть.

Я, в отличие от остальных, ничего радостного в подобной перспективе не видел. Моей единственной мечтой была кровать. Я уже собирался незаметно выскользнуть на улицу, пока гусары обсуждали, у кого могут быть запасы вина, но Ржевский неожиданно обернулся ко мне.

— Граф! — весело крикнул он через всю конюшню. — А вы с нами? Хватит с вас на сегодня подвигов. Вы сегодня заслужили стакан доброго вина, как никто другой!

Я замер. Теплая, удобная постель, фигурировавшая в моих мечтах, стремительно начала растворяться дымкой.

Это было прямое приглашение в круг сослуживцев, и я понимал, отказаться — значит перечеркнуть всё, чего добился за сегодняшний день. Однако прежде чем успел ответить, рядом материализовался Захар.

— Куда ещё, господа? — занудным голосом начал он, неодобрительно глядя на офицеров. Ну вот прям чисто сварливая жена, которая не хочет отпускать мужа с мужиками в гараж. — Барину нашему отдых нужен. Видите, он с ног валится от усталости. Негоже это, после таких трудов да сразу за вино браться. Здоровье-то не казённое.

Рыжий гусар и другие гусары дружно рассмеялись.

— Эх, Захар, натура твоя — старая, казённая! — хлопнул его по плечу поручик. — Гусарская душа вином лечится, а не периной! Не отнимай у графа законный отдых!

Я оказался между молотом и наковальней: с одной стороны — измученное тело и ворчание Захара, с другой — шанс окончательно стать «своим». Выбор был очевиден.

— Не волнуйся, Захар, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодрее, чем себя чувствовал. — Поручик прав. Небольшой стаканчик вина мне не повредит. Я с удовольствием присоединюсь, господа.

Захар только тяжело вздохнул и покачал головой, но спорить не стал. Видимо, все же красные линии ему понятны. Есть моменты, когда лучше примолкнуть и не настаивать. Вовремя прогулки я узнал, что рыжего гусара зовут Ржевский, и ему подходило.

Комнаты поручика Ржевского выглядели типичным холостяцким жилищем военного: походная кровать, стол с разбросанными бумагами, пара сабель на стене и неизменная семиструнная гитара в углу. Бутылка венгерского вина быстро перекочевала на стол, и её тут же разлили по стаканам.