Лейба встрепенулся, в его глазах мелькнула тень самодовольства. По-моему этот придурок расценил мой вопрос, как похвалу их воровской схеме.

— Просто выносить? — переспросили он. — А ревизия, ваше сиятельство? Рано или поздно приехал бы кто-то дотошный, пересчитал бы все и обнаружил недостачу! В том, конечно, случае, если бы мы брали большими партиями. А так… так все было чисто! Интендант придумал. Мы крали из основного запаса и прятали в схроне. А в бумагах я указывал разнообразные причины. Пошел дождь, затопило. Одна бочка пострадала. Одна — не десять. Верно? Или к примеру, мыши. Пожрали обмундирование, сволочи. Чуть-чуть там. Чуть-чуть здесь. Если бы пришла проверка, они бы посчитали то, что на виду, сверили с поддельными бумагами, и все бы сошлось! А так прятали, а как возможность представилась все за раз и вынесли бы.

— Теперь понятно, — я холодно улыбнулся. — Умно. Но это вам не поможет. Что ж, давай по существу. Кто главный? Кому и когда предназначалось оружие? Оно волнует меня в большей мере. Уверен, вы не для коллекции его собирали. Несомненно планировали продать. Верно?

Лейба помолчал пару минут, а потом снова захныкал:

— Интендант! Все он! Он не болен… Покупатели — поляки… пан Радзивилл… Сегодня! Сегодня на рассвете у корчмы «Под тремя соснами» должна была быть передача! Мы торопились… думали, вы, ваше благородие, спать будете, вот и решили, что все тихо пройдет и продадим.

— Доказательства? Бумаги? — надавил я. — Не верю, что вы с поляками на честном слове дружбу водите. А ты вообще еще тот хитрец. Сто процентов как-нибудь обезопасил себя.

— Какие бумаги, ваше благородие? Что ж я, по-вашему, расписку с них брать должен? — всхлипнул Лейба. — Я бы, может, и взял, да кто ж даст…

В общем-то, доводы помощника интенданта были вполне понятны и очевидны. Думаю, он говорит правду.

Одно я знал наверняка, подобные вещи не происходят без прикрытия или чисто ради наживы. Индентант жадная скотина? Естественно. Лейба — гнида? Само собой. Но они не могли провернуть всю эту схему без помощи кого-то вышестоящего. Либо… Либо без прямого участия сил, заинтересованных в предательстве. Французы? Или все-таки свои? Черт…

Я медленно кивнул, обдумывая слова Лейбы. Он был жалок, но его информация оказалась бесценна.

— Итак, — продолжил я, — ты ведь понимаешь, что сейчас решается твоя судьба. Говори честно, и, возможно, Сибирь покажется тебе не таким уж плохим вариантом. Что еще знаешь?

Лейба заерзал на стуле, его глаза забегали.

— Ваше благородие, это… это не так просто. Дело гораздо серьезнее, чем кажется. За этим стоят очень влиятельные люди, я не могу их назвать. Они… они повсюду. Если я скажу, меня найдут и… и никто не спасет. Даже вы.