В запылённом тёмном проходе стоим обнявшись. Сомкнул вокруг неё руки. Взоры мои улыбаются ей в глаза. Моё смотрение молодит её. Становится моложе в моём мгновении. Чудесно ниспадают складки её одеяния. Двойная грудь мягко вздымается ко мне навстречу. Улыбчивый блеск в глазах. Незаменимо дорогая грёза о пространстве и времени. Неслыханные неслышные слова пробегают по нам. Пронизывают нас.

У кого ещё было такое, да у тебя. У нас. Каков столь прекрасный облик Клитемнестры. Или стопа Бога должна была стать плоской стопой эдипоида Лая? От LA, пола. Неплохо, даже очень хорошо.

Куда идут двое учащихся? Светло-серые костюмы на этой улице. Один, с тёмнокудрой головой, держит в руке сахарную палочку, предлагает её мне. Я отламываю кусочек, отдаю ему назад. Да, я издаю две книги, известное дело, разумеется, на языке Клитемнестры – нет, без описания комплекса клитора, ведь мы, мужчины, страдаем выпадением.

А это в проктатуре дилеттариата[307] , но дело возвращается к Троим на неявной дороге, откуда мы её не проходили. Это ландшафт где-то в Пентцарге. Мы идём по наклонной, бесприютной местности, по этим тёмным, затенённым лугам. Здесь моя сестра. Идёт позади меня. На тенистом холме всё покрыто истлевшими трупами оленей. Они выветрились до бурого цвета как трава, не скошенная человеком, коричневые копья рёбер покрывают почву. Приходится идти с осторожностью. Сотни тысяч их лежит на прелом сене. Конечно, я могу вам это описать, они идут передо мной в светло-серых костюмах моей сестры, в тёмной драпировке. Всё. Исход. Не был ли то момент вялой похоти, брести так по тёмной почве, усеянной рёбрами трупов, как метёлками злаков.

Здесь впереди внизу – низина, большие корневитые деревья дремлют, стоя на подноге корня. Командир был прав, на то он и командир. Она была в обороне от нападения. Она – это: это она? Что, мученица Анна. Анна из муки.

Перед древесной стопой из корней, которую окружают дома, подыгрывая ей. Налево. Там стоят целые олени, под брюхом у них древесные пни. Ветви их рогов разрослись во множество отростков. У одного отросток под брюхом. Распавшись на использованные жесты, они стоят вокруг в угасающем свете заката.

Написано на языке клитора под проктатурой дилеттариата. Мимо влачатся медленно и жалко три полудохлые коровы. Проходящие мимо коровы как богини мщения Эриннии: они напоминают нас своим глухим мычанием…

Он был командир, и на правой ноге у него была опухшая плоскостопая ступня. В этом нет никакого плана, если Елена Прекрасная снесла голову человеческой вши – Менелаю. Никакого плана.