В помещении разнёсся хриплый голос начальника над всеми войсками Цитадели и острова:

– Распоряжение дня! Я только что получил телеграмму, что правитель Балеарских островов примкнул к восстанию генерала Франко. Безусловно, я со всем составом подчинённых мне войск, равно как и со всем оружием арсенала поступаю в распоряжение национального восстания. На всех выездах из города выставить посты: солдатам быть в стальных шлемах и во всеоружии. На подъезде к Цитадели установить пулемёты. Мобилизовать резервистов. Полиции взять под арест всю красную сволочь.

Всё это он в победной позе проскрипел подчинённому.

– Сколько людей мы сможем собрать таким образом? Вы, лейтенант Рамон, ведь уже давно занимались подготовкой мер и имеете самое точное представление.

– Так точно, сеньор комендант, по войсковым данным прошлого месяца на наш гарнизон приходится 75 человек. К этому добавляются прошедшие подготовку сторонники фашизма. У всех есть оружие, стрелять обучены и готовы умереть за независимость Каталонии. Если мы привлечём ещё нескольких резервистов, у нас в распоряжении будет 110 человек, а также больше 15 новых американских пулемётов, 200 винтовок и 4 000 патронов.

– Этого достаточно.

(Комендант надвинул поглубже на лоб свою фуражку.)

– Немедленно выставляйте посты, сейчас вызовите ко мне Рафаэля и секретаря, дона Луиса, и приведите мне тотчас этого красного негодяя, мэра города.

Рамон отдал честь, уже хотел повернуться, но тут начальник воскликнул:

– Стоп, стоп, распорядитесь тотчас же, чтобы все радио были выключены. От радио исходит одно безобразие. Вводим запрет на прослушивание радио. Какое наказание установить за нарушение, я обговорю с доном Луисом. Кроме того, телеграф подчинить исключительно военным целям, а частные телеграммы не принимать и не отправлять. И дальше, арестуйте-ка мне сейчас же подозрительного дона Антонио, этого крючкотвора, извращающего законы, и сына директора почты Торреса. Итак, это самое важное для национального восстания, а теперь можете идти.

Рамон ещё раз отдал честь, повернулся на каблуках, его переполняла безумная радость, теперь этим социалистам покажут, класс буржуазии оказался сильнее и умнее. Правительство гарантирует спокойствие и безопасность – сейчас умолкнет радио – мы и есть спокойствие и безопасность! Por gracias de Dios[310] – мы победим, потому что мы горим любовью к отечеству и – наши старые городские стены прочны, они прочнее, чем черепа пролетариев, и достаточно крепки, чтобы выдержать любые снаряды!

Между тем мэр, большой социал-демократ, богатый человек, владелец городского водопровода, сидел у себя в обувной лавке. Он был растерян, напуган и полон ужаса.