Молодой лейтенант в безупречной униформе сошёл на землю. Спрашивает по-английски, где он может найти местного коменданта. Ему ответили из рядов праздных ротозеев, и он удалился. Но его подчинённые остались, помытые, побритые, красивые, здоровые парни, неотрывно глядя на торпедный эсминец, который мягко, мягко выскальзывал из порта, полный копошащихся мужчин и женщин, которые кричали, смеялись, жестикулировали, повсюду стояли и сидели: the poor boys think, they have seen the hell and the devil[363] . Так они сказали Галу, который к ним приблизился; они спросили:
– What do you know of the newest events, we don’t have news – go away, go far away[364] .
Сколько страхов, сколько смешных страхов погребено в цивилизации. Ужас перед всем, что не подчиняется в точности знакомым правилам. Very well, let’s go. It’s only to laugh[365] .
Есть в жизни мгновенья, и так далее, и так далее, как утверждает поэт. Но есть действительно мгновенья, над которыми надо ломать голову. Ополченцы уплыли, никакой обороны. Новый министр военно-морского флота против независимости Каталонии. Правда, Балеарские острова отдал. По радио можно услышать и то, и это. Действительность же такова: правительственный флот не курсирует между Мальоркой и Ибицей. Крысы не покинули корабли, кораблей здесь нет. Кто знает, чем это ещё обернётся. Поговаривают о приближении итальянских кораблей. У каждого своё мнение. Только этот зануда Йост смотрит на дело так, что мы трусы. Придут итальянцы, веселиться не придётся. Он всех нас хотел бы видеть пристреленными. Тут место для тонкой публики, а мы здесь за бедную чернь. Он за Франко. Вчера был в ayuntamiento, подтвердилось, что он весьма уважаемый, желанный в Сан-Хосе, со стороны реакционного алькальда.
Сеньор Йост может остаться. Такая вот скотина!
Хорошо, хорошо, надо подумать. А если долой, прочь отсюда? Кораблей нет. Кроме – при случае – военных. Американцы, французы. Если и возьмут на борт, то по собственной прихоти. Так что сиди тихо в мышеловке. Неисповедимы пути Господни? Чудесно.
Четырнадцатое сентября. Днём в половине одиннадцатого город снова бомбили. Самолёты, как говорят в pueblo наверху, выкрашены в белый и чёрный. Должно быть, итальянские «савойя». За последние недели не раз поодиночке пролетали над островом. Несколько домов разрушено. Есть убитые.
Шестнадцатого сентября с удивлением узнаём: все революционные комитеты сегодня ночью уплыли на пароходе в Барселону. Где Антонио? А дон Эдуардо Тальядеро? Иду их искать. Исчезли. Бросили нас здесь, Лоренцо, дона Антонио, других, меня. Люди, приходящие из города, рассказывают о расстрелах. Из трёх сотен фашистов, запертых в castillo, вышли только семьдесят. Якобы трупы вывозились на кладбище целыми повозками. Если правда, ЕСЛИ, то хороший подарок останется оставшимся. Придут итальянцы…