Я иду назад к Ауэрханам. Заставь меня бормотать, я бы закричал. Такое множество людей, ты рассказываешь соседу свою историю, он рассказывает тебе свою, со стороны увидишь лишь их бормотанье. Как они все стоят на солнце. Которые сидят, тоже бормочут. Никто не знает, чего хочет govierno[357] , никто не знает толком, что произойдёт, когда эти две сотни уедут. Можно только сказать, что всё это не имеет смысла или понимания. Но нам здесь всё же требуется военный гарнизон. Каждый знает, что без вооружённой власти фашисты снова обнаглеют.

– Говорят, что мы тут на острове сами выставим своё ополчение.

Говорят. Говорят. Бормочут. Сколько политически грамотных здесь найдётся? Разве что с полдюжины. А большинство, преобладающее – каталанские сепаратисты, весьма мало революционные. Никакой уверенности. Неустойчивое состояние.

– Десять часов, пойду посмотрю, погрузились ли они уже на корабль.

Поначалу, на углу, ничего не видно, может, они уже в порту? Но нет, вот они стоят в тени, оружие к ноге. В десять должны были уехать. В десять они стоят в тени домов Вара де Рей. Sin almuerzo[358] , они бормочут. Бормотание позволяет им терпеть. Это не их вина.

Есть всегда приходится не такое горячее, как оно готовилось. В Испании едят тёпленькое. Mañana. Con una tilde[359] . Эти здесь даже про еду забыли. А ведь сперва еда, потом мораль. Нет. О нет. Не-поевши-они-стоят-здесь-терпеливо и бормочут. Пусть-поначалу-забудут-всё-с-чего-начинали.

По высокому решению комиссии, какой комиссии? Commandante destroyers[360] , commandanten плаца Ибицы, телеграфических указаний министра обороны из Барселоны, указаний, которые не пришли, указаний, которые не придут, по высокому решению революционного комитета не было решено ничего, кроме как ждать. От ожидания ещё никто не умер. Ожидание вреда не причинит. Ждать можно до тех пор, пока не станет поздно. Но здесь нельзя ждать, пока станет поздно, ибо в последнем случае придётся грузить на корабль всё общество. По крайней мере, по крайней мере, время проходит, хотя время тянется медленно. Все эти вояки и воительницы скучают. Как бы им скоротать время. Построиться в длинные шеренги. Вот уже и полдень.

Всё имеет свой конец, даже двухконечная колбаса, когда её съедят. Приходит приказ маршировать к порту. С лёгким смешком, с немногими криками, с шутками-прибаутками длинный строй людей приходит в движение, мимо Гранд-отеля, к молу. В небесно-синем, зеркальном прямоугольнике воды стоит чёрный, под столбом дыма, эскадренный миноносец, истребитель. Хорошее обозначение: больше ни для чего не годен, только истреблять.