Когда я, вооружённый пакетом с медикаментами, вернулся в квартиру Вовчика, процесс подготовки клиента был завершён. Маньков времени зря не терял. Он очистил диван от объедков, уложил программиста ровно, вытянув его правую руку. А рядом с диваном возвышалось чудо местной инженерной мысли: шеф соорудил вполне функциональный держатель для капельницы, используя старую деревянную швабру, примотанную синей изолентой к спинке стула.

— Давай сюда свой пакет, — скомандовал Олег Борисович, закатывая рукава рубашки с видом опытного полевого хирурга. — Сейчас мы его воскрешать будем. Придержи его за руку, Таранов, чтобы не дёрнулся.

Я намертво зафиксировал обмякшую конечность Вовчика. Маньков ввёл иглу в вену и закрепил её полоской пластыря. Раствор животворящей глюкозы устремился в проспиртованный организм новоиспечённого миллионера.

Минут через пятнадцать Вовчик начал подавать признаки осмысленной жизни. Он застонал, дёрнул головой, с трудом разлепил опухшие веки и мутным взглядом уставился на нас.

— Олег Борисович… Илья… — просипел он, пытаясь сфокусироваться на швабре-капельнице.

— Кинуть нас решил? — деловито поинтересовался Маньков.

Потихоньку до измученных алкоголем нейронов лохматого сисадмина дошло осознание ситуации. Его губы задрожали, лицо скривилось, и он вдруг совершенно по-детски, горько и безутешно разрыдался.

— Мужики… простите меня… — всхлипывал Вовчик, размазывая слёзы левой рукой. — Вы не думайте… Я не хотел! Я вас не кидал! Оно как-то само получилось… но я не кидал…

— Не хотел, но кинул! — сурово осадил его Маньков, но в голосе шефа уже не было прежней кровожадности.

— Не кидал я… — пробубнил Вовчик, шмыгая носом. — Деньги вчера вечером капнули на карту. Думаю, чего я вас на ночь глядя дёргать буду? Договорились же на утро. А сам смотрю на нули — и глазам не верю. Отметить же как-то надо! Хоть чуть-чуть… Спустился в супермаркет, взял бутылочку шампанского самого дорогого… и вот этот коньяк, настоящий, французский. Думал, грамм пятьдесят выпью за успех, и спать. А потом… а потом вообще ничего не помню… Отключило…

Я этому бедолаге верил, он не был похож на злонамеренного мошенника или «крысу». Он был просто слабовольным идиотом, чья психика не выдержала столкновения с астрономической суммой. Вовчик дрожащей рукой, игнорируя капельницу, потянулся к своему смартфону, валявшемуся на краю дивана, и пробормотал:

— Телефон подайте. Сейчас всё переведу… до копеечки… как договаривались… простите меня, пожалуйста…

Я подал Вовчику смартфон, он схватил его левой рукой и на удивление лихо вошёл в банковское приложение. И почти сразу после этого в кармане Манькова призывно звякнул уже телефон шефа. Маньков достал аппарат, посмотрел на экран, и его лицо мгновенно озарилось выражением абсолютного, глубочайшего умиротворения.