— Илья, закурить не найдётся? — с надеждой спросил он.

Я остановился. Память подсказала, что парнишку зовут Витёк, и он живёт во втором подъезде. Я просканировал взглядом его незрелый, растущий организм, и во мне снова проснулся Хранитель Кодекса. Я решил оперировать исключительно фактами.

— Температура горения табачного изделия составляет порядка восьмисот градусов по шкале Цельсия, — произнёс я. — В процессе термораспада выделяется свыше четырёх тысяч химических соединений, из которых минимум сорок являются доказанными канцерогенами. Систематическое вдыхание данного аэрозоля снижает полезный объём лёгких на пятнадцать процентов в первые пять лет и гарантированно сокращает эксплуатационный ресурс твоего тела на десять — пятнадцать земных лет, параллельно запуская необратимые мутации на клеточном уровне.

Подросток завис. Он несколько раз моргнул, переваривая обрушившийся на него массив статистических данных, затем разочарованно скривился и сказал:

— Не душни, а? Нет так нет.

Я дошёл до пункта ожидания общественного транспорта как раз в тот момент, когда громоздкая металлическая машина с шипением закрыла двери и отчалила от остановки. Я сверился со временем и висевшим на боковой стене расписанием. Автобус ушёл на две минуты раньше заявленного срока. У этих аборигенов всё функционировало с вопиющими погрешностями: они умудрялись нарушать собственные графики не только опозданиями, но и преждевременными действиями. Локальный хаос, возведённый в абсолют.

Я извлёк из кармана смартфон и открыл навигатор. Алгоритмы бесстрастно сообщили, что следующая транспортная единица прибудет лишь через пятнадцать минут. Пеший маршрут до конторы оценивался местной системой в двадцать одну минуту. Мой внутренний вычислитель мгновенно выдал оптимальное решение: если увеличить темп шага на тридцать процентов от стандартного, я прибуду на рабочее место быстрее, чем доеду на автобусе. И, таким образом, не допущу нарушения трудовой дисциплины в виде опоздания. А если побежать, так ещё и заранее прибуду.

Расчёт был безупречен. Подвела оболочка.

Когда я распахнул дверь офиса конторы, моя грудная клетка ходила ходуном, а лёгкие со свистом втягивали кислород. Пульс зашкаливал, отдаваясь тяжёлыми ударами в висках, а по спине катился липкий пот. Биологическая оболочка Ильи оказалась совершенно не приспособлена к интенсивным кардионагрузкам.

— Ого, Таранов! — раздался из коридора насмешливый голос шефа. Маньков стоял с бумажным стаканчиком кофе и с ухмылкой разглядывал моё красное, покрытое испариной лицо. — Ты что, кросс бежал? Или за состоятельным клиентом по улице гнался?