— А вас? — поинтересовался я.

Маньков насупился, прокручивая в голове оценку собственных компетенций.

— А меня бы взяли, — буркнул он. — Но, скорее всего, только стажёром.

Но мне уже было не до шефа — мысль очевидная и простая пришла в голову мгновенно. Я быстро развернулся и направился к выходу, бросив шефу на ходу:

— Я скоро приеду!

— Стой! — крикнул Маньков. — Ты куда⁈

Но я его уже не слушал. Я практически бежал, мне нужно было как можно быстрее поговорить с клиенткой.

И чутьё меня не подвело. Когда я подбегал к своему дому, из подъезда как раз выходили Юлия и Виктор.

— О! Лёгок на помине! — радостно воскликнул Виктор, завидев меня. — Привет, сосед!

— Добрый день, — я остановился, переводя дыхание. — Вы куда собрались?

— Куда? Ты ещё спрашиваешь куда⁈ — Виктор нервно усмехнулся. — В «Афродиту», конечно же.

— Зачем⁈ — я решительно шагнул вперёд, преграждая им путь к тротуару.

— Илья, знаете… мы решили всё-таки забрать деньги и… — начала Юля, виновато пряча глаза.

— И больше никогда не связываться с пластическими операциями, — жёстко закончил за неё супруг.

— Ну Витя! — возмутилась Юля, в очередной раз нервно моргнув.

— Подождите. Наше дело уже запущено и успешно двигается, — возразил я, пытаясь вернуть их в русло здравого смысла. — Как только мы получим официальный ответ от полиции, мы тут же подадим иск в суд…

— Который с треском проиграем! — перебил меня сосед. — Илюха, ты, конечно, молодец, постарался. Я от тебя, честно говоря, такой прыти даже не ожидал. Но я не хочу, чтобы эта Милорадова переехала нас катком. А она ведь переедет!

— Не принимайте поспешных решений, продиктованных иррациональным страхом, — попытался я воззвать к их рассудку. — Давайте дождёмся сначала хотя бы…

— Не-не-не! — Виктор замахал руками так, словно отгонял рой невидимых ос. — Мы дождёмся того, что нас самих обвинят и под суд отдадут.

— Да за что⁈ — я искренне не понимал эту абсурдную человеческую логику покорности.

— За клевету хотя бы! — ответил сосед.

— Ваши действия никак нельзя квалифицировать как клевету. Статья сто двадцать восьмая прим один Уголовного кодекса определяет клевету как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и репутацию. Ключевое понятие здесь — «заведомо ложных». А у нас налицо реально зафиксированный физический ущерб и неоспоримый факт использования незарегистрированного препарата. Более того, ваше обращение в полицию или суд с целью защиты своих законных прав в принципе не может быть признано клеветой.

Юля, внимательно выслушав мою тираду, с робкой надеждой посмотрела на мужа.