Женщина-майор тяжело вздохнула, отложила надкусанный бутерброд на бумажную салфетку и внимательно посмотрела на меня маленькими глазками.

— Интересно девки пляшут, — протянула она. — А где сейчас живёт эта ваша девочка? На вокзале? Бездомная?

— Нет, не бездомная. Временно проживает у меня.

— А почему у вас? Вы ей кто?

В этот момент я отчётливо вспомнил утренний разряд Ядра Истины в основание черепа. Врать было нельзя.

— Я её дядя, — ответил я честно. — Четвероюродный.

Майор ухмыльнулась и сказала:

— Четвероюродный? То есть, по сути, вообще чужой человек, седьмая вода на киселе? И у вас дома, у одинокого мужчины, без оформления опеки проживает несовершеннолетняя? Непорядок. Грубейшее нарушение.

Она придвинула к себе какой-то журнал и взяла ручку.

— Значит так, гражданин юрист. Порядок действий у нас такой: прямо сейчас мы оформляем изъятие несовершеннолетней из условий, не соответствующих нормам Закона. Помещаем девочку в распределитель. Там она посидит у нас до полного выяснения обстоятельств и установления личностей законных родственников.

Я замер. Логика инспектора была безупречна, но последствия для психики Светы были бы катастрофическими. Я сам собственными руками принёс её в жернова системы, которая сейчас перемелет девочку по всем правилам бумажного бюрократизма. И по закону система будет права.

Пока я с ужасом об этом думал, майор бросила взгляд на настенные часы, досадливо поморщилась и произнесла:

— Эх… У меня до окончания смены десять минут осталось, а эта канитель часа три займёт. Надо будет тебя опросить детально, протокол составить, бригаду за девочкой отправить. Давай так: мы это всё завтра провернём. Если ты ещё раз придёшь.

Майор выразительно посмотрела на меня, давая понять, что она забудет о моём визите до завтра или вообще навсегда, если я сам о себе не напомню.

— Понял, — ответил я, поднимаясь со стула. — Я вас понял.

Я вышел из кабинета в опустевший коридор. И попытался оценить сложившуюся ситуацию. По человеческой справедливости я был абсолютно прав — я защищал брошенного ребёнка. Но с точки зрения местного Закона майор была права на все сто процентов: я не являлся законным представителем Светы, мои действия были самоуправством. И если я хочу помочь ей, мне надо искать легальный способ это сделать.

Домой я вернулся, когда за окном уже начало темнеть — прогулялся по городу, поразмыслил о тех разных делах: рабочих и личных, что мне предстояло решить в ближайшее время. Едва я успел разуться, как в прихожую прибежала Света. И с ходу спросила:

— Ну что? Заезжали к папе? Узнали, как он там?