— А разве на континенте нет янтаря? — задумчиво спросил Зефт.
— Есть, конечно. Просто его нет у нашей семьи и в нашей конкретной стране. Его привозят лишь торговцы и его с руками отрывают у них модницы, — охотно поделилась я сложностью, с которой столкнулась, когда интересовалась янтарем вскользь.
— Но ты к ним не относишься, так?
— Я считаю ниже своего достоинства устраивать торги ради покупки очередной побрякушки, которую я и носить-то не буду.
— Как не будешь? Тогда зачем ты его собирала сейчас с азартным блеском в глазах? Неужели жадность проснулась?
Рольф рассмеялся в голос от появившегося на лице Зефта детского непонимания. Конечно, мы знакомы с ним мало, но разве он не заметил, что я не ношу в обычной жизни украшения? Балы, приемы, встречи — это другое. Там меня обязывает этикет, регламентирующий пусть не все, как было в прошлом мире в исторических романах, но многое относительно моего эмансипированного времени.
— Она будет им любоваться. Положит в шкатулочку и поставит на своем столе так, чтобы каждый, кто решит оглядеться в ее кабинете, увидел такую редкость в большом количестве и без лишнего золота или серебра.
— Неожиданно.
Откинувшись на мужа, я сползла головой с плеча на его живот и подняла один из кусков янтаря к лицу так, чтобы любоваться игрой солнечного света на его гранях. Душа ликовала и хотела петь. В этот раз я не стала себя останавливать.
Ближе к моим тридцати, когда душа требует романтики, а дома ждала лишь пустая холодная кровать, я часто смотрела мультики Дисней, где всегда был счастливый финал и огромная любовь между главными героями. В голове всплыл куплет песни Анастасии из одноименного мультфильма:
— «Зеркала в янтаре
Мой восторг отражают,
Кто-то пел на заре,
Дом родной покидая.
Будешь ты в декабре
Вновь со мной, дорогая…».
Мелодию я, скорее всего, переврала, но мужчины слушали внимательно. Кажется, даже ожидали продолжения, но я не помнила, какие слова звучали позже. Отвела душу и замолчала, продолжая прокручивать эти строки в голове.
— Красиво… Эту песню я так же не смогу найти, сколько не буду расспрашивать у менестрелей, которые попадутся на моем пути? — поинтересовался Зефт, поняв, что более выступлений я не планирую.
— Думаю, что да. Моя жена уникальна, как и ее песни, — погладив меня по волосам, ответил ему более осведомленный, откуда я черпаю столь необычные песни, муж.
— И никакая детская травма не мешала ей сейчас.
Усмехнувшись, я повернулась к нему лицом и отвлеклась, наконец, от камня в моих руках.
— Нет, конечно. Я просто ненавижу, когда меня к чему-то принуждают. Очень не люблю. Поэтому стараюсь просчитывать моменты, как было с пением для увеселения посторонних мне людей.