Я яростно задёргался, пытаясь или сорвать кандалы, или хотя бы опрокинуть кресло, к которому был прикован, не желая так просто умирать, но ни то, ни другое не поддавалось. Я бился, словно в припадке, но всё было тщетно.

Как вдруг…

— Стойте! Ваше магичество, стойте!

Распахнувшаяся в зал дверь и резкий крик заставили моего палача развеять сияние и недовольно обернуться.

— Мессир Варинг, — произнёс он не скрывая досады, — надеюсь, у вас есть достаточно веская причина, чтобы мешать казни этой падали.

Мессир был высок, худ и носат, и смотрел на меня тоже без теплоты во взгляде, но, переведя взгляд на великого магистра, коротко, но уверенно кивнул:

— Да, ваше магичество, весьма веская. Мы не можем найти новую кандидатуру на место ректора академии.

— Почему? — неприятно удивился Аберлоф.

— Никто не хочет, — развёл руками Варинг, — кому не предлагали, все отказываются. Говорят, что место проклятое.

— И с чего оно проклятое, — фыркнул великий магистр, — ну, казним одного ректора, что теперь?

— В том то и дело, — вздохнул Варинг, — что не одного. Вы, наверное, забыли, но прошлую, первую женщину, кстати, на должности ректора, Капу Хынке, посадили на двадцать четыре года. Был большой скандал, замешана была её подруга из имперской канцелярии. Позапрошлого, Ила Бакмена, приговорили к семнадцати годам за взятки и хищение. Поза-позапрошлого, Онуса Хенума, обвиняли тоже, но посадить не успели, покончил с собой. Мика Чундежа перед ним приговаривали к смерти, но помиловали, впрочем, с должности убрали…

— Ну, хватит, хватит, — прервал того великий магистр, — понял я. А без ректора никак не обойдёмся?

— И так со всеми за последние семьдесят пять лет, — невозмутимо закончил Варинг, после чего ответил, — нет, ваше магичество, не обойдёмся. Магические плетения академии завязаны на ректоре, а без них ни доступа к магическому источнику, ни активных средств магической защиты, да даже в библиотеку не попасть. А у нас учебный год на носу, студенты уже начинают прибывать. Меньше недели до начала занятий. Будет скандал. Академия тут не столичная, конечно, но самая старая из ныне действующих. Сюда традиционно поступают отпрыски большинства старых магических семей, да вы и сами знаете, вы же тоже её оканчивали и вон ваша дочь…

— Не напоминай, — резко оборвал того Аберлоф, — я понял.

Замолчав, великий магистр придавил меня тяжёлым взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки. А я, прекратив извиваться червяком, с надеждой распахнул глаза. Неужели спасение⁈

— Ладно, — с видимой неохотой, наконец, произнёс он, — это ничтожество останется ректором.