не умышленно. Первый раз — когда вылетела из кустов. Я всего лишь очень боялась опоздать в общежитие. Не хотелось ночевать на улице. А во второй — сегодня утром, когда по академии пополз слух, что вас кто-то смог побить. И я решила, что версия, что на вас напала толпа наемников, поднимет ваш авторитет. Это все же лучше, чем если бы все узнали, что… — …грозного тренера поколотила какая-то пигалица? — закончив за меня, усмехнулся Бруквор. Я согласно кивнула. — Знаешь, Роук, я тебя убедительно прошу: больше не пытайся спасти мою репутацию. Слухи о том, что я не непобедимый, пережить гораздо легче, чем толпу писак. Они же как тараканы! И наглее любых адептов. Сегодня одна журналистка умудрилась пробраться даже ко мне в душевую… Я представила себе картину и не удержалась от смешка. — Тебе весело, а мне пришлось угрожать иском о домогательстве, потому как эти писаки ничего другого не боятся. Даже смерти! Только юристов. — И кто кого домогался? — спросила я, слегка осоловело моргнув. Меня наградили таким взглядом, что я поняла: вариантов быть не могло. Лишить чести пытались нашего грозного и почти непобедимого тренера. — Хорошо, я поняла. Вашу репутацию больше спасать не буду. Только вас самого, и то если вас на моих глазах будут пытаться убить. Тренер моими словами проникся, вздрогнул и в сердцах произнес: — Роук, даже если я буду умирать, пожалуйста, проходи мимо, не вмешивайся! Я вздохнула с видом «ну как хотите»… А затем с кряхтением (не без помощи преподавателя) поднялась и пошкандыбала к выходу с поля. Вслед мне полетели слова, которые были почище многих проклятий: — Завтра жду тебя на дополнительное занятие! — Ы-ы-ы!!! — тихо взвыла я. У этого моего проникновенного раненого зомби оказался свидетель — Мор. Он ждал меня чуть поодаль от выхода с полигона, под тенью кустов. Остальная моя группа поддержки разошлась. Видимо, испугались начавшего накрапывать дождя. — Ну, чего он хотел? — полюбопытствовал приятель. — Сатисфакции. — Чего? — не понял Мор. Пришлось рассказать, во что я успела вляпаться после того, как мы вчера с приятелем распрощались. — М-да… — только и протянул адепт, почесав себе затылок. Я усушала отчетливый скрип ломавшейся глиняной корки: чистым с тренировок Бруквора еще никто не уходил. Впрочем, дождь, зарядивший не на шутку, мог справиться на отлично с функцией душа. Потому мы, когда подходили к моему общежитию, были насквозь мокрые, но почти чистые. Я — так точно. И, уже стоя на крыльце, приятель вдруг качнулся в мою сторону со словами: — У