Абдул Хаким и его семья провели всю ночь внутри дома. Они слышали, как отряды проходили по соседним улицам, но их двор солдаты обошли стороной. Абдул держал Аишу за руку. Дети спали. Он думал о том, как дальше жить в этом городе. День принёс много крови. Но главное, что его семья осталась в безопасности.
Город постепенно затих. Только патрули продолжали ходить по улицам. В некоторых домах до утра горел свет — люди собирали вещи и готовились к возможным новым обыскам. Восстание провалилось, и теперь надо было думать, как это отразится на жизни людей. Ответов не было. Оставалось только ждать.
Глава 16
Начало сентября 1938 года. Пешавар.
Абдур Рахим открыл глаза ещё до того, как первый свет коснулся неба над горами. Он встал, умылся, совершил утренний намаз и спустился во двор. Рам Лал уже суетился у очага: разогревал еду, нарезал спелые персики и манго.
Абдур Рахим сел на низкую скамью, принял пиалу с крепким чаем и пил его медленно, небольшими глотками. Горячая жидкость с лёгким ароматом кардамона разливалась по телу. Новости из Калькутты, Лахора и Мумбаи не давали покоя уже несколько дней. Восстание подавили. Теперь по всей стране шли обыски, облавы и допросы. В Пешаваре открытого бунта не случилось, но последствия ощущались повсюду.
После лёгкого завтрака Абдур Рахим переоделся в светло-серый костюм английского покроя, надел удобные чёрные туфли и взял небольшой блокнот в кожаной обложке. Он вышел из дома и направился в сторону центра города.
Улицы встречали его необычной тишиной. Было меньше привычных криков разносчиков, меньше детских голосов. Женщины с кувшинами на плечах шли быстрее обычного, опустив головы. Несколько раз он замечал британские патрули — солдаты в форме ходили парами, внимательно осматривая прохожих.
На одной из широких улиц недалеко от поворота к Кисса-Хвани Абдур Рахим увидел сцену, которая заставила его внутренне сжаться. Двое британских солдат остановили мужчину лет тридцати в простой курте. Один из них что-то резко спросил, а когда ответа не последовало достаточно быстро, ударил задержанного прикладом винтовки в плечо. Человек охнул и согнулся. Второй солдат толкнул его к глиняной стене дома. Абдур Рахим не замедлил шаг, прошёл мимо, глядя строго вперёд, и свернул в первый же проулок. Сердце билось чаще, но лицо оставалось спокойным. Нельзя было показывать интерес или страх. Такие картины теперь случались часто.
Британцы стали действовать жёстче, словно хотели заранее пресечь любое возможное недовольство. В центральной части Пешавара картина была ещё заметнее. Многие лавки, которые годами открывались с раннего утра, теперь стояли с закрытыми дверями и тяжёлыми засовами. Торговцы тканями, медными изделиями и коврами уехали в свои деревни и пригородные дома. Они говорили, что в городе опасно, что в любой момент могут начаться массовые обыски.