Ланге поддерживал разговор, но ел сдержанно. Он понимал, что Геринг использует такие вечера, чтобы отвлечься от плохих новостей. Индия стала разочарованием, но рейхсканцлер быстро искал новые возможности.
— Скажи, Ланге, как думаешь, сколько времени британцам понадобится, чтобы полностью успокоить ситуацию? — спросил Геринг, наливая очередную порцию.
— Несколько месяцев. Но полное спокойствие им не вернуть. Наши люди уже готовят новые акции — саботаж на железных дорогах, нападения на мелкие патрули, распространение листовок. Постепенно давление будет нарастать снова.
Геринг кивнул и выпил.
— Хорошо. Главное — чтобы они не могли перебросить войска обратно в Европу. Нам нужно время.
Стол постепенно покрывался пустыми тарелками, но слуги убирали их и приносили новые. Виски в бутылках убавлялось. Геринг уже заметно повеселел после нескольких полных стаканов. Его недовольство отступило, уступив место расчётливому оптимизму.
— Ты правильно сделал, что сохранил резервы, — сказал он, поднимая стакан. — Это показывает, что ты думаешь на несколько шагов вперёд. Заместитель главы Абвера должен быть именно таким.
Ланге кивнул и выпил вместе с ним.
— Я продолжу работу в том же духе.
Они обсудили ещё несколько деталей по Индии: какие именно каналы связи остались открытыми, кого из посредников нужно срочно проверить заново, какие новые поставки можно организовать в ближайшие недели. Геринг слушал, ел и периодически подливал виски.
Когда часы показали поздний вечер, он откинулся в кресле и посмотрел на почти пустые бутылки.
— На сегодня хватит. Следи за всем внимательно. И готовь те сюрпризы, о которых говорил.
Ланге встал.
— Будет исполнено, господин рейхсканцлер.
Они пожали руки. Ланге вышел из кабинета, тихо закрыв дверь.
Геринг остался один. Он допил последний глоток из своего стакана, посмотрел на карту Индии, которая лежала среди бумаг, и медленно провёл по ней пальцем. Улыбка вернулась на его лицо. Вечер принёс разочарование, но были и новые планы. Августовское восстание не стало решающим ударом, но оно посе́яло семена, которые ещё могли дать всходы.
В Индии же, в Мумбаи и Калькутте, жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Британские патрули ходили по улицам, аресты продолжались, но уже не такими масштабами. Абдул Хаким наконец открыл ставни своего дома и вышел на улицу. Аиша готовила еду, дети играли рядом. Он посмотрел на них и подумал, что главное — то, что семья уцелела. В Берлине же Геринг уже думал о следующих ходах.
Глава 17
Начало сентября 1938 года в Риме выдалось солнечным и тёплым. Дни ещё несли в себе остатки летней жары, но по утрам в воздухе уже ощущалась лёгкая свежесть, предвещавшая приближение осени. Муссолини находился в своей официальной резиденции в центре столицы. На большом столе из тёмного дерева лежали стопки документов, свежие донесения из министерств, телеграммы из колоний и блокнот для записей.