Когда передача закончилась, Джейкоб выключил радио. Он прошёл в ванную, умылся и надел чистое бельё. Потом лёг в постель. Сон пришёл быстро. Завтра он планировал отдохнуть по-настоящему, без мыслей о работе.
Глава 4
Август 1938 года. Пешавар.
Рам Лал вошёл в кабинет с небольшим конвертом из плотной бумаги кремового оттенка. Конверт был чуть помят по краям, будто его долго носили в кармане, и запечатан простой восковой каплей без оттиска. Только имя на лицевой стороне было выведено тем же знакомым почерком, но теперь буквы казались мельче и аккуратнее.
Абдур Рахим взял конверт, не вставая из-за стола. Разорвал край одним движением. Внутри лежал один листок, сложенный вчетверо. Он развернул бумагу и прочитал:
«Дядюшка, в нашем саду поспели персики. Приезжай сегодня ближе к обеду, поможем с уборкой урожая, пока птицы не склевали. Твой племянник».
Текст был коротким, но Абдур Рахим перечитал его трижды, запоминая каждое слово. Потом медленно разорвал лист на узкие полоски, а полоски — на мелкие кусочки.
— Рам Лал, — сказал Абдур Рахим, не оборачиваясь, — я отлучусь на несколько часов. Если будут спрашивать, скажи, что поехал смотреть партию специй в Кабули-гейт.
Слуга молча кивнул и вышел.
Абдур Рахим переоделся в лёгкий светло-серый шерстяной костюм английского покроя, надел простые чёрные туфли из мягкой кожи и простую рубашку. Одежда не привлекала внимания, но и не выглядела бедно — как у человека, который занимается торговлей и знает цену каждой рупии.
Он вышел из дома и прошёл два квартала пешком по узким улочкам. Солнце пекло с раннего утра, но после недавних дождей на земле оставались лужицы, а стены домов из сырцового кирпича темнели от влаги. В воздухе чувствовался запах спелых фруктов из ближайших садов и дымок от тандыров, где пекли свежий хлеб. Базары кипели жизнью: торговцы расстилали на прилавках яркие ткани — красные, синие, зелёные, — а над головами висели связки сушёных перцев и гирлянды лука. Ослы, груженные корзинами с манго и гранатами, медленно пробирались сквозь толпу. Женщины в лёгких покрывалах несли кувшины с водой, дети бегали босиком по щебню, крича и смеясь. Британские солдаты в форме патрулировали парами, а местные жители обходили их стороной, не поднимая глаз.
Абдур Рахим дошёл до широкой улицы и поднял руку. Тонга остановилась почти сразу. Кучер был мужчиной лет сорока, крепкого сложения, с тёмной кожей и короткой бородой, подстриженной по местному обычаю. На голове у него красовался ярко-синий тюрбан, а рубаха из грубой хлопковой ткани была закатана до локтей. Он сидел на козлах, уверенно держа вожжи, и кивнул, когда Абдур Рахим назвал направление: Кучери-роуд, дальше за поворотом на Адам Джехан. Кучер не стал задавать вопросов — просто щёлкнул языком, и лошадь тронулась.